Исключая чувства (СИ)

Знал бы, что ждать придется не запланированные тридцать-сорок минут, а бесконечные три часа, озаботился бы билетом в бизнес-зал, но полет, словно в издевку, откладывали поэтапно: на полчаса, на час, на полтора, на неопределенный срок.

Встречи с клиентами были предусмотрительно отложены на завтрашний день, но другая часть работы, немало замедлившаяся из-за недельной командировки, требовала скорейшего включения Димы в трудовой процесс и обязательно физического присутствия в офисе. В условиях повышенной нагрузки особенно раздражало, что лететь несчастных полтора часа при ожидании в половину больше.

Столь ценное время оказалось истраченным впустую: и не выспаться уже, и делом не заняться.

К началу долгожданной посадки Дима зарекся в рабочие дни летать на самолетах и пообещал себе почаще выбирать железнодорожный транспорт. Там подобные, рутинные для авиасообщения проволочки практически невозможны.

В офис он добрался только в половине третьего. В лифте вместе с ним поднимались наверняка не успевшие в срок вернуться с обеда сотрудники разных компаний: кто-то чинно допивал кофе, кто-то, напротив, торопливо, едва ли не давясь, жевал фастфудный сэндвич и судорожно запивал огромные куски водой, кто-то, в унисон с Димой, слегка нервно постукивал ногой по выложенному плиткой основанию кабины в надежде ускорить подъем.

На четырнадцатом этаже рабочий процесс привычно шел своим чередом. Дима, довольный возвращением в родные места, почувствовал себя лучше.

Острый контраст между комфортом собственного кабинета и удобствами переполненного аэропорта, а затем тесного салона самолета несколько раскрасил совсем не радужные перспективы ударного труда в ближайшие сутки.

По пути к себе Дима заглянул к Лехе. Перекинулся парой слов о делах насущных, пообещал, что в это воскресенье обязательно явится на общий сбор с их в кои-то веки выбравшимися на свет божий друзьями-женатиками и после получил подготовленные к его возвращению документы.

— Как там твоя красотка? — Дима как раз проверял, в порядке ли нужные ему бумаги, когда Леха задал очередной вопрос.

— Кто?

— О-о, так у тебя не одна? А я думал, ты у нас моногамный товарищ! — Дружеское ерничество сейчас было не кстати. Дел по горло, некогда языками чесать да и сил нет.

— Леха, что ты мелешь? Я не спал ни хрена, яснее говори. — Он догадывался, что любопытство связано с Ларой, но, как и прежде, болтать о своих отношениях не собирался.