Исключение

Холодная минералочка приводит в чувство, хотя бы думать теперь могу.

– Ага. По тебе видно, – кивает брат, окидывая взглядом. – И кстати, – осматривается по сторонам. – Ты когда ремонт сделал?

– Месяц назад.

– Ничего себе. Кардинальные изменения. Гостиную отделал, диван, камин, даже цветы поставил! Теперь твоя квартира пригодна для жизни.

– А ещё, блин, у меня спальня фиалковая! – развожу руками в сторону, показывая, какие непростые слова я знаю.

– Какая? – Марк сводит брови, видимо, пытается понять, что это означает.

– Не напрягайся, – ухмыляюсь. – Я тоже сначала не понял.

– Можно посмотрю?

– Валяй…

Нахожу телефон. Куча пропущенных. Такое чувство, что позвонили все, даже Полина. Все, кроме неё… В памяти всплывает всё сказанное два дня назад, отдаваясь глухой болью в груди. Только теперь кроме души ещё и тело болит. Забылся, твою мать!

– Обалдеть! Теперь понял, – возвращается брат. – А детская для кого? – машу рукой, показывая, что теперь это уже не имеет значения. – Ну, судя по синему цвету и корабликам, для мальчика.

– Ага. Для него самого… Только теперь это всё неважно уже. Сделал для неё, как она хотела, не оценит.

– Кто? Полина?

Кривлюсь, показывая, что Полиной тут и не пахнет вовсе. Какая Полина, если Вика поселилась в голове и не желает оттуда выметаться.

– Понял, не Полина. Это радует. Кто она?

Молчу, не жалея говорить. Сейчас я, как Марк, понимаю, что личное – это только моё, пока не готов говорить о Вике даже с ним.

– Не хочешь – не надо. Сам такой, понимаю.

– Да. Забыться хотел, хоть ненадолго. Поскандалили в четверг, наговорили друг другу дерьма. Итог перед тобой.

– Что сказала? – пытает.

– Что ничего не испытывает ко мне… – говорю, а в голове звучит её голос.

– Но ты уверен, что врёт?

– Да. Чувствую, что внутри горит так же, как и я. Упёрлась рогом, уверена, что наиграюсь с ней и заменю молоденькой моделью, более привычной для меня.

– А это не так?

– Не так, – бросаю злой взгляд в брата. И он туда же.

– Любишь её? – обходит стол, упираясь ладонями, смотрит прямо, ожидая ответа.

– А по мне не видно?

Хотя да, что может быть видно? Стою босиком посреди кухни с расстёгнутыми джинсами. Хорошо, хоть трусы на месте, неудобно было бы перед братом. Взъерошенный, помятый, с синяками под глазами, жадно пью воду, будто в последний раз.

– Так докажи ей, пока не поймёт. Что не так?

– Всё не так.