Исключение

Особое пронизывающее чувство – предвкушение, – заставляет приятно вздрогнуть. Кажется, даже температура тела поднимается на пару градусов.

Наклоняюсь, подхватывая платье, и останавливаю сама себя. Зачем? Одежда лишь ненужная преграда, а платье не сделает из меня целомудренную девицу. Её как раз-таки я давным-давно похоронила, заменив Викой, которая чётко знает, чего хочет.

Делаю два шага, широко распахнув дверь.

Передо мной Павел, застывший, рука в воздухе. Собирался постучать снова.

Вверх-вниз. Оценил. Словно ювелир, мастерски способный определить, настоящий перед ним камень или дешёвая подделка.

В голубых глазах проносится тонкая поволока: его взгляд меняется, заводит, интригует…

Где-то в глубине коридора слышатся голоса: мужские и женские, смех, громкие разговоры. Артов напирает свои телом, проталкивая нас обоих вглубь номера. Дверь закрывается, издавая глухой щелчок.

Договор вступает в силу с данной минуты.

– Почти обнажена. Ждала кого-то другого?

– Хм, – стучу пальчиком по губам.

– Возникла небольшая сложность, – прижимает к стене, поглаживая мою попку. – Не удалось найти резинки.

– Я пью таблетки.

– Все так говорят.

– Мне плевать, что говорят. Я. Пью. Таблетки.

Касается моего подбородка, проводит большим пальцем по нижней губе. Перехватываю его, облизав по спирали язычком и прикусываю зубками, прикрыв глаза. Рваный выдох. Сглатывает.

В голубых глазах вспыхивает похотливый демонический огонь. Фантастический блеск заставляет предвкушать большего.

Мужская ладонь медленно спускается. Проводит от подбородка ниже, к шее, ныряет указательным пальцем в ложбинку между грудей, и дальше, уже пятернёй уверенно движется к краю тонких трусиков, не скрывающих почти ничего.

Вскидывает голову, прожигая взглядом. Сантиметры пространства между нами искрят от надвигающегося напряжения. Вдыхаю полной грудью. Тягучие взгляды – становится слишком жарко.

Губы в порыве накрывают мои – яростно, жадно. Язык присваивает и врывается всё глубже, увлекая за собой в сложном танце. Посасывает и отпускает, даёт на секунду мнимую свободу, чтобы тут же погрузиться ещё глубже."

"Он уже меня трахает. Прямо сейчас. Поцелуй – это тоже секс. Можно довести до безумия лишь одними грязными вторжениями в рот.

С каждой секундой в Павле появляется что-то звериное: просыпающаяся агрессия и всепоглощающая страсть.