— Понравился? Да не то слово! — тараторит Афина, а когда до нее, наконец, доходит смысл слов, осекается: — Даришь? Мне? Дом?
— Ну, на самом деле это подарок с дальним прицелом. Я-то тут тоже планирую жить. Как ты на это смотришь?
Афина закусывает дрожащие губы:
— Хорошо смотрю.
Вокруг нас бегает, не скрывая своего восторга, Марьям. Утопает в выпавшем накануне снегу по колено. У меня дьявольски колотится сердце. Откашливаюсь:
— Это дом для большой семьи. Здесь, по меньшей мере, четыре детских.
— И на что же ты намекаешь?
— На то, что если мы хотим их заполнить, нам бы не мешало поторопиться.
Ты… выйдешь за меня? Прямо сегодня, выйдешь?
Я так часто слышал какие-то отговорки, что ее тихое «да» сбивает с толку.
— Что? — моргаю.
— Да! — смеется Афина.
— Да?
— Да! — падает мне в руки, утыкается носом в место, где отчаянно рвет ритм пульс. — Помнишь, я сказала, что у меня тоже есть для тебя подарок?
Часто-часто моргаю:
— Что-то такое припоминаю.
— Мой контракт закончился в этом году.
Я… не стала его продлевать.
— И что это значит? — туплю.
— Это означает, что я целиком и полностью в твоей власти.
ЭПИЛОГ
Афина
— Прекрати так на него пялиться! Я ревную.
Поворачиваюсь на голос мужа. Солнце слепит, волосы раздувает легкий ветерок. На палубе огромной яхты многолюдно. Здесь собрались все наши близкие и друзья. У моего неандертальца-мужа день рождения. Катаемся вдоль берега.
— К кому ревнуешь? — хлопаю глазами. — К Брагину?
— Ты глаз с него не сводишь!
— С них.
Если ты заметил, он с женой, — закатываю глаза. — И пялюсь я на них исключительно потому, что Арс от Марфы ни на шаг не отходит. Не думала, что существует мужчина даже более повернутый на своей женщине, чем ты.
— Не знал, что участвую в конкурсе, — усмехаясь, парирует мой муж. Садится рядом, прямо на деревяный настил палубы, скрестив по-турецки ноги. Кладет руку на мой выступающий горой Джомолунгмой живот. — Опять пинается. Точно не больно?"
"Фыркаю. Боюсь, если я буду закатывать глаза с такой регулярностью, когда-нибудь они не вернутся в нормальное положение.
— Нисколько.
— Живот ходуном. — Марат касается губами нагретой солнышком кожи. Вообще он не из тех, кто готов на публику выставлять наши отношения (не то что его друг), но тут, видно, просто невозможно удержаться.
— Малыш просится наружу.
Я сладко потягиваюсь, совсем не подумав о том, как мой драгоценный помешанный на контроле муж воспримет эти слова.
