Оборачиваюсь резко. И все мои нехорошие мысли топятся в нежной улыбке Афины.
— Доброе утро.
— Доброе. — Шагаю навстречу ей. Мы расстались каких-то полчаса назад, но я соскучился так, будто мы тысячу лет не виделись.
— Я тебе кофе сварила, — протягивает чашку. — Не знаю, какой ты пьешь.
— Правда? А я думал, что за эту ночь ты все-все про меня узнала. — Забираю чашку.
— Нет. — Соприкасаемся пальцами и стоим, глядя на воду. Невинней этого ничего нет. Но меня накрывает даже от такой малости. Мое тело, все мои мужские рефлексы в стойке.
Ее расфокусированный взгляд из-под ресниц пьянит. И мне пипец как, как никогда еще в жизни, хочется очаровывать ее с каждым разом все больше и очаровываться самому. Это неожиданно превращается в какую-то ненормальную, болезненную потребность. Неужели это и есть любовь? Поворачиваю голову, провожу носом по виску Афины, прямо по дрожащей голубой венке. А она мной пахнет, ведь наговорившись под утро, мы еще пару часов полулежали вдвоем в неудобном скрипучем кресле.
Я на сиденье, она на мне, доверчиво положив светлую головку на грудь и скользя по рукам тонкими пальчиками…
Медленно выдыхаю и снова втягиваю в себя наш смешавшийся аромат. Под колени бьет сытым мужским довольством. Которого мне, впрочем, тоже мало. Я на максималках ее хочу. Целиком. Жажда обладания настолько сильная, что я буквально схожу с ума. Перед глазами картинки — одна горячей другой. Вот я толкаю ее в высокую траву, нависаю сверху и… Трясу головой. Подношу к губам чашку. Надо брать себя в руки.
Мы же тут не одни. Да и вообще я почти уверен, что для Афины гораздо более интимны и значимы наши с ней вчерашние разговоры, чем так и не случившийся секс. Что вчера она отдала мне гораздо больше себя, чем я бы смог получить, поимев ее всем известным способом. И это тешит, это усмиряет пробудившиеся инстинкты. Все будет. Непременно будет. Но не так, не обыденно… Не как со всеми. Просто потому что Афина — не все. Она моя. Я это кожей чувствую.
— Ничего вышло? — беспокоится, указывая на чашку.
Я киваю в ответ. Оседаю на землю. За руку утягиваю ее за собой. Полюбоваться-то зарождением нового дня мы можем?
— Все как я люблю. Ты угадала. Вкусно.
— Врешь?
— Не-а. Чистая правда.
Допиваю. Отставляю чашку. Ложусь в траву. Небо над головой — все равно что море… Афина укладывается рядом, и кажется, будто мы с головой проваливаемся в невесомость.
— Как думаешь, будет дождь?
— Хоть бы. Земля сухая, как порох. Весь урожай сгорит.
