Искры между нами

Егор, в отличие от меня, недотрогу изображать не стал, сам стянул футболку и тоже отбросил на заднее сиденье.

— Иди сюда, — нажал на рычаг, максимально отодвигая водительское кресло назад. С неожиданной для себя прытью я перескочила через панель, разделяющую сиденья, забралась к нему на руки.

— Крышу от тебя сносит, — произнес, жадным взглядом скользя по моему телу.

Не только у него крышу сносило. Как ненормальная трогала его, целовала везде, где могла дотянуться, дурела от запаха, тепла, прикосновений. Сама не помню, как выбралась из узких леггинсов — неудобно, тесно, но от нетерпения кожа горела.

Магницкий тут же сжал мои бедра, смял ягодицы, шлепнул по одной из них — звонко и обжигающе.

— Тебе говорили, что у тебя шикарная задница.

— А тебе? — нагло вернула вопрос, глядя в горящие глаза.

— Зараза, — беззлобно ухмыльнулся он, и прежде, чем я успела что-то еще сказать, сдвинул в сторону полоску кружевных трусиков и одним движением погрузил в меня два пальца. Между ног предательски хлюпнуло.

— И давно течешь? — спросил, прикусывая кожу на шее.

— Еще с момента прыжков на батуте, — соврала я, потому что правда была уж совсем постыдной. Я не прекращала течь с нашей первой ночи.

— И все это время молчала?

— Мне было интересно, что ты еще придумаешь.

— Я бы много чего мог придумать, — проворчал он и, подняв ручку подлокотника, достал из ниши блестящий квадратик фольги.

— Всегда готов к приключениям? — не смогла удержаться, чтобы не подколоть его.

— С тобой хоть круглые сутки напролет, — он ловко спустил брюки, белье, высвобождая стоящий колом член и раскатал по всей длине резинку, — хватит болтать.

Иди сюда.

Приподнял меня за бедра и опустил на себя, заставляя забыть обо всем на свете.

В машине было неудобно. В попу упирался руль, одна коленка терлась о грубую обивку сиденья, вторая стучалась о какой-то выступ на двери. Но это все мелочи, по сравнению с ощущениями, что захлестывали от макушки и до самых пяток, растекались по венам, кипели внизу живота.

Страсть, адреналин, страх быть пойманными и дурманящий взгляд темно-голубых глаз.

Все сплелось, закипело, задымилось. Толчок. Еще толчок. И пружина в животе скручивается до такой степени, что одного прикосновения к чувствительной точке хватает, чтобы сорваться в пропасть. Меня трясло, а Егор, не останавливаясь толкался снизу, удерживая меня за бедра.

Я готова была кончить второй раз, но тут снова раздался телефонный звонок. У Магницкого.

— Тебе звонят, — всхлипнула я, ловя ртом воздух.