Искры между нами

— Зашибись вы все придумали, — я рывком поднялся на ноги и пошел к выходу.

— Подумай о наших словах, — донесся мне в спину расстроенный крик матери.

Непременно. Подумаю. Догоню и еще раз подумаю.

Меня трясло не по-детски, и единственное, чего хотелось — это увидеть Дашку. Сжать ее в своих объятиях, уткнуться носом в мягкие волосы на макушке и, наконец, просто выдохнуть.

Дальше все шло по нарастающей.

Предки со своим ультиматумом. Рыжовы, с чего-то решившие, что я пипец как рад свалившемуся на меня счастью.

Михалыч так вообще заявил, что я молодец, мужик. Видать, доченька не сказала ему, при каких обстоятельствах случилось наше с ней совокупление, и вывернула все так, будто у нас любовь-морковь и розовые единороги. Сука Алена, присылающая фотографии детских кроваток и мило интересующаяся: как тебе, милый? Да просто заебись! Чуть не обделался от восторга.

Реально давили со всех сторон, испытывая нервы на прочность. А я никогда не отличался нордической сдержанностью — разругался со своими в хлам, дорогой подруге высказал все, что думаю и в весьма нелицеприятной форме.

Она, правда, не прониклась, улыбнулась так по-сучьи, по плечу потрепала и ушла, напевая себе под нос какую-то песню.

Но самое поганое, что мне никак не удавалось дотянуться до Дашки. Она как сквозь землю провалилась. Я уже не пытался ей звонить — понятно, что номер в черном списке, просто торчал под ее окнами до самой ночи.

Это бесило до невозможности. Да, налажал, но не настолько же! Признаю — неприятно, но не смертельно.

Ладно бы, понимаю, трахался на стороне, рога ей наращивал, когда уже начали встречаться. А то ведь все случилось еще до нас!"

"Только она этого и слышать не хотела. Вообще ничего не хотела. Вымораживая этим подчистую. И так кругом жопа, все словно с цепи сорвались, так еще и от нее ноль отклика, идиотские прятки. Уж лучше бы орала как потерпевшая, чем вот так сваливать в тишину. Я бы тогда хоть знал, что ей не все равно, а то в последнее время стали закрадываться именно такие мысли.

Крышу окончательно сорвало, когда в понедельник утром меня не пустили на работу. Карта-пропуск не сработала, а охранник только пожал плечами и равнодушно ответил, дескать, посторонним в здании делать нечего.

Я охренел. В очередной раз. Уже не знаю какой по счету. Тут же позвонил отцу, подозревая, что без него здесь точно не обошлось.

— Какого хрена происходит? — с места в карьер, без прелюдий и расшаркиваний.