Искры между нами

— Как ты вообще не боишься с ней жить под одной крышей? — недовольно просипел он, — Это же сам дьявол в кошачьем обличии!

Опять уши торчком и низкое утробное ворчание.

Антон раздраженно поднял руки вверх, признавая свое поражение:

— …Все, я молчу.

— Молчи, молчи, — усмехнулась я, по-прежнему прижимая кошку к себе, — а то будет как на прошлой неделе. Разозлишь кисулю и придется тебе потом прятаться в туалете.

— Не напоминай. И, кстати, в тот раз ты могла бы помочь, а не сидеть за столом и пряники трескать!

— Нет.

Не могла бы, — я категорично покачала головой, — вам надо было самим решить свои проблемы. Наладить дружеские отношения…

О том, что он меня тогда достал своими претензиями, и я тихо злорадствовала, наблюдая за тем, как Шишка его гоняет — говорить не стала. Мало ли… Обидится еще… Мужики — народ ранимый.

— Какие дружеские отношения?! Я же говорю, она — чудовище!

— Погладить хочешь? — преданно улыбаясь, поднесла Шишку чуть ближе.

Та сразу приподнялась и заурчала, а Антон отшатнулся в сторону:

— Нет, спасибо! Переодевайся и пошли, — скомандовал сердито, а потом, пытаясь сохранить грозный вид брутального мачо, с угрозой добавил, — А то я передумаю, и вообще никуда не пойдем!

— Конечно, милый, как скажешь, — хитро подмигнула и ушла к себе в комнату, унося с собой Шишку и радуясь тому, что Антом следом за мной не сунется.

Не посмеет. Потому что у кого-то есть сторожевая собака, а у меня — сторожевая Шишка. Она меня в обиду н даст!

Антон пусть пока посидит в гордом одиночестве, подумает о своем поведении.

Может проникнется. И вообще, пора уже ставить мальчика на место, а то заигрался в начальника. Он мне не муж, чтобы диктовать свои условия.

— Красавица ты моя, — положила кошечку на кровать и почесала шоколадное пузо.

Она тут же выгнулась, замурчала и податливо прижалась к рукам. Дома, с членами семьи — самое ласковое создание на свете, а вот чужих терпеть не могла. Хоть ты тресни. Тому же Антону от нее постоянно доставалось: то руки издерет, то ноги покусает, то ботинки его облюбует в качестве туалета.

Шишка, одним словом.

Обожаю ее.

Лениво моргая янтарно-золотистыми глазами, она наблюдала за тем, как я переодеваюсь.

— Ну как? — спросила у нее, — достаточно скромно?

Она крайне одобрительно зевнула и начала месить одеяло, сжимая по очереди то одну лапку, то другую.

Ну, раз Шишка дала добро, то все здорово, можно идти.

Я еще раз покрутилась перед зеркалом, удовлетворенно подмигнула самой себе и вышла из комнаты.