Искры моей души

— Хорошо, — снова кивнула я, чувствуя, как желудок наполняется приятной тяжестью, и одновременно начинает клонить в сон — разморило после сытной еды и принятого душа.

Хозяин ушел, а я, практически засыпая на ходу, быстро убрала за собой, поднялась наверх и уже в полусне заползла под теплое стеганое покрывало, свернувшись клубочком, и моментально вырубилась. Кстати, никакие женихи не снились. Мне вообще ничего не снилось, настолько я устала.

Обычно после дневного сна я чувствую себя вареной воблой с мозгами в кучу и потом еще долго прихожу в себя.

Тут же отдохнувший и выспавшийся организм поднял меня часа через три, и я бодро вскочила, полная сил и воодушевления. Покосившись на маленький чемодан, где лежал ноутбук, я строго напомнила себе, что сначала — вещи разобрать, и принялась за второй, раскладывая все в шкаф и на туалетный столик. Управилась за полчаса, не так уж много и набрала с собой, и закончив, после некоторого колебания решила спуститься вниз и осмотреть хотя бы первый этаж самостоятельно — если хозяина нет дома. Часы показывали полпятого, солнце стояло еще довольно высоко, в принципе, можно переодеться и погулять по окрестностям, подышать свежим воздухом и полюбоваться холмами."

"Я спустилась, прислушиваясь, есть ли кто в доме, и показалось, со стороны коридора, где находились комнаты братьев, когда проходила мимо, доносится смутный шум, но проверять, естественно, не стала. Я девушка приличная. Внизу свернула в кухню за молоком, и только достала из холодильника вожделенную крынку, как от раздавшегося голоса чуть не выронила ее.

— О, привет. Ты — Кира, да?

Голос, хоть и был похож на Шона, но все же неуловимо отличался, был чуть ниже, что ли. Таким бархатистым, пробирающим до дрожи, когда уже неважно, как выглядит человек, слушала бы его и слушала… Вторая моя слабость после запахов — это голоса, однако как же редко встречала мужчин именно с такими. А еще точнее, только по телевизору и слышала, у некоторых актеров.

Осторожно выглянув из-за двери, я уставилась на почти точную копию Шона, только чуть выше, пожалуй, шире в плечах, а подбородок и щеки покрывала брутальная темно-рыжая щетина. Причем именно такая, как мне нравилось, не слишком длинная, но и не клочковатая, с проплешинами. Полные губы сложились в приветливую улыбку, а глаза чуть темнее, чем у брата, смотрели на меня слишком уж пристально и как-то оценивающе, по-мужски.