Искры моей души

— Хотел это сделать, с момента, как увидел тебя, — чуть хрипло произнес Шон, и от этого тембра, низкого, чувственного, каждый нерв завибрировал, заставив сглотнуть и задрожать.

Но я же дала себе обещание, и поэтому настойчиво завозилась, по-прежнему не глядя на него.

— Давай, ты больше не будешь так делать, — пробормотала я, наскребая внутри невозмутимость — не хочу, чтобы Росс что-то заподозрил.

И вообще, сравнивать, кто из них лучше целуется, тоже не буду. Ерунда какая, Кира, детский сад, честное слово.

Я сердито поджала губы, встряхнулась и отступила на шаг — Шон все-таки убрал руки.

— Как скажешь, — отозвался он, и что-то мелькнуло в тоне, что я невольно покосилась на него.

На губах младшего Рейли играла легкая усмешка, так, словно моя просьба для него ничего не значила. Я набрала воздуха в легкие, чтобы высказать ему возмущение, но тут ухо уловило еще один непонятный звук, совсем не похожий на шум воды снаружи. Такое, басовитое жужжание, как будто большой жук… Показалось, на самой границе зрения что-то мелькнуло, и я резко обернулась, вцепившись в заботливо подставленную руку Шона.

Сердце екнуло, и страх кольнул острой иголкой в груди. Но позади ничего не было, только пустая пещера с едва освещенными сводами. Обман зрения, наверное, слишком долго в темноте провела. И тихий, на грани слышимости, перезвон колокольчиков тоже. Просто в ушах зазвенело от напряжения, и все.

— Пойдем, — решительно заявила Шону, старательно глядя мимо него на выход из грота.

Он продолжал довольно улыбаться, но послушно повел меня дальше, и через несколько мгновений мы вышли с другой стороны речки, где действительно можно было перебраться на желанный камень.

Только настроение фотаться уже прошло, однако я не поддалась эмоциям, изо всех сил сохраняя невозмутимый вид. И даже пристальный взгляд Росса не волновал. Я погрузилась в рассеянные размышления, и молчала на всем пути обратно к машине, едва ли прислушиваясь к тихим голосам за спиной — братья что-то вполголоса обсуждали, видимо, предстоящие завтра дела. Есть я еще не хотела, и мы сразу поехали домой — время близилось к пяти вечера. Опасаясь, что меня втянут в разговор, я прислонилась затылком к сиденью и прикрыла глаза, делая вид, что задремала. Некоторое время царила тишина, и я в самом деле почти уснула, но потом резко передумала, потому что братья решили пообщаться, видимо подумав, что я действительно вырубилась. А беседа состоялась крайне занимательная.