А вот на лице у супруги так и было написано: «А что, есть какие-то другие варианты?» Неужели она готова была попрощаться с мужем, отцом своих детей, но не с машиной, гаражом и дачей?
— Ясно, вы загнали проблему в угол. Когда с вами случилась на дороге та… неприятность, — я употребила слово поделикатней, — вам надо было заблокироваться в машине и позвонить в полицию. Те гаишники, которые составляли схему ДТП, наверняка были подставными. Иначе бы вас впоследствии не заставили писать долговую расписку. Вы правильно сделали, что пошли на следующий день в райотдел полиции, но, скорее всего, вы не смогли там толком объяснить, что произошло.
Вам следовало нанять адвоката. Я понимаю, что его услуги не бесплатны, но если сопоставить их стоимость с той суммой, которую у вас потребовали дорожные подставщики, вы бы только выиграли от профессиональной юридической помощи. Но вы пустили все на самотек. Ни к чему хорошему это не привело… Если сдаться на волю обстоятельств, то дальше будет только хуже. Но этот гордиев узел можно разрубить…
— Как? — поинтересовалась младшая дочь.
Я обвела взглядом остальных присутствующих, убедилась, что они тоже хотят услышать ответ на этот вопрос, после чего сказала, глядя Никонову в глаза:
— Анатолий Егорович, вам надо сегодня же зафиксировать побои, обратившись в круглосуточный травмпункт, а завтра написать заявление в прокуратуру, подробно изложив не только то, что произошло сегодня в гараже, но и всю предысторию.
— Я думала, она что-то дельное скажет, — разочарованно вздохнула Никонова.
— Поверьте мне, это — единственный способ как-то прекратить прессинг со стороны коллекторов.
— Может, мне и в самом деле пойти в прокуратуру? — Никонов уставился на жену, ища у нее поддержки.
— Не знаю, — та отвернулась в окно. — Как хочешь, так и поступай! Я всегда говорила, что ты недотепа, и только с тобой могла произойти та подстава на дороге. Что нам теперь, всю жизнь это расхлебывать?
— Напрасно вы так, — встала я на защиту ее супруга. — Ваш муж далеко не первый, кто стал жертвой подобных автомошенников, и, думаю, не последний.
— Папа, мне кажется, Лина дело говорит, — высказалась младшая дочь.
— Отец, как ты решишь, так и будет. Мне к детям надо, — старшая дочь поднялась со стула и пошла в другую комнату.
— Я как все, — сказал ее муж и проследовал туда же.
— Если ты снова вляпаешься, то пеняй на себя, — заявила Никонова-старшая, подхватила освободившиеся табуретки и отправилась с ними на кухню.
