Искупление 6

Сука издала звук кита, когда я переодевалась на физкультуру, Ты можешь поверить в ее наглость? В любом случае, это было не так уж плохо, потому что Кейси подставила ей подножку на баскетбольной площадке после этого в качестве наказания, а затем Алек потер ей лицо своей потной подмышкой. Не буду врать, шутки про китов меня достали.

Шэннон. Со своим парнем!!! Не хочу говорить тебе, Джо, но они задержались в проходе с презервативами. Но я думаю, это хорошо, да? По крайней мере, они в безопасности. Она не видела меня, и я не подходила к ней.

Я просто… не могла, понимаешь? Это слишком сложно. Но я она после того, так сильно изменилась. Она улыбалась, как кошка, которой достались сливки, и ее щеки были розовыми, а не того мертвенно-бледного цвета, и в ней было это спокойствие. Как будто она была довольна.

Это было довольно эпично видеть.

Глава 111.Девушка со стены

С моим сердцем замерев в груди, я сложил руки за головой и уставился в потолок, и только мои мысли составляли мне компанию.

Сколько я себя помню, у меня была работа.

Сначала эта работа состояла в том, чтобы делать одну вещь: защищать мою сестру.

С годами моя работа становилась все сложнее.

Появилось больше детей, удары были сильнее, и присутствие моей матери в моей жизни становилось все слабее.

Свет в ее глазах медленно потускнел, сменившись темнотой.

Я наблюдал, как это происходило.

Бессильный, я стал свидетелем ее превращения в призрак.

Казалось, что это происходило в течение нескольких лет, а затем все сразу.

К двенадцати годам она ушла.

К двенадцати годам я тоже.

Мои сломанные кости зажили, мои шрамы исчезли, и мое тело выросло.

Наступило половое созревание, и я нашел утешение в девочках.

За исключением того, что я никогда этого не делал.

Секс был тем, что я принимал, когда его предлагали.

То же самое было и с наркотиками.

Что бы мне ни предлагали, независимо от последствий, если это было плохо для меня, я принимал это с распростертыми объятиями.

Во время терапии они пытались сказать мне, что это была версия членовредительства.

Они сказали мне, что у меня ПТСР.

И снова я промолчал.

Они обещали, что я не виноват в ее смерти.

Они заверили меня, что у меня впереди блестящее будущее.

Ночью, когда ломка все еще сильно давила на меня, я свернулся в самый маленький комочек, какой только мог, и думал о ней.

Это было единственное, что поддерживало меня.

Ее фотография в моей наволочке была единственной вещью, которая осталась у меня дома.