Искупление 6

В лучшем случае он прикладывал всего шестьдесят процентов усилий в этом матче и все равно удавалось превзойти каждого другого парня на поле, зарабатывая три гола и шесть очков для нашей школы.

Скорость, с которой он мог освободиться от своего противника, мчась вниз по полю в одиночном беге, переплетаясь и скручиваясь сквозь защитников Сент-Колума, была непревзойденной.

То, что несколько фотографий команды школы Тедди Линча, датируемых с 1976 по 1981 год, до сих пор гордо висели на стенах нашей школы, было тем, что я ненавидела за Джо, но далеко не так сильно, как ненавидела сравнения, с которыми ему приходилось сталкиваться.

В течение шести лет в конце семидесятых и в начале восьмидесятых его отец командовал командой по херлингу BCS, что принесло ему пожизненную любовь как со стороны прошлых и нынешних членов факультета школы, так и со стороны всех остальных.

Где бы он ни достигал, сколько бы чемпионатов, титулов и медалей он ни выигрывал для нашей школы, это не имело значения, потому что его отец уже все это достиг первым, и блин, каждый был готов напоминать ему об этом.

Такие сравнения делались с Джоуи, часто и громко, и каждый раз, когда это происходило, его психическое здоровье получало еще один неизлечимый удар, потому что голос паранойи, с которым он жил каждый день, тот голос, который уверял Джоуи, что он как его отец, толкал его обратно в те места, где он провел свою юность.

Зависимость была последствием воспитания уличными хулиганами и дилерами, где единственным заменителем материнской любви была линия кокаина или, что хуже, игла в руку.

Джоуи каким-то образом сумел пережить свое детство и ранние подростковые годы, заменяя отсутствие материнской любви теплым, обволакивающим объятием экстаза, а постоянный поток умственного газлайтинга и физического насилия со стороны отца - оцепеняющей ловкостью опиоидов. Это было неправильно, полная противоположность, но я могла понять это.

С нежного возраста девяти или десяти лет Джоуи Линч стучал в дверь Шейна Холланда, обращаясь к нему как к своему личному врачу, искал помощи и находил ее в самой плохой форме.

И, подобно черному фармацевту, Шейн был более чем готов воспользоваться уязвимым ребенком из разбитого дома. Тот факт, что Джоуи даже пытался освободиться от власти, которую на него оказывали наркотики, от одеяла, которое из-за создаваемого им ощущения безопасности, только еще убеждало меня в том, что он стоил каждой бессонной ночи и каждой слезы, которую я изливала из-за него.