Искупление 6

–Я не могу быть с…

– Я знаю, что ты хочешь сказать, но просто… пожалуйста, держи это в себе, - он умолял, молил меня своими глазами. – Не говори вслух. Не сегодня, ладно? Просто… не сегодня. Потому что если ты скажешь это вслух, то это станет реальностью, и я не могу позволить этому стать реальностью, Моллой, ладно? Я не могу потерять тебя.

Я отвернулась, а затем посмотрела на него.

Он был неподвижен, наблюдая за мной испуганными глазами.

Я пыталась сказать слова, которые сделали бы его чувства лучше, но не смогла.

Я не могла успокоить его прямо сейчас.

Я чувствовала себя чертовски сломанной.

– Мне нужно время, - наконец прошептала я. – Немного места, чтобы прояснить свои мысли.

– Мне так, блядь, жаль.

– Я знаю, Джо. – я проговорила, чувствуя себя разбитой. – Я знаю, хорошо. Просто...-покачав головой, я пожала плечами беспомощно. – Мне нужно быть сейчас подальше от тебя, ладно?

– Ифа.

– Потому что каждый раз, когда я смотрю на тебя, всё, что я вижу, это…

– Его, - он проговорил смертельно серьезно, тут же освободив свой захват.

Кивнув неловко, он отошёл к воротам, выглядя более раздавленным и сломанным, чем я когда-либо видела его.

И тогда он развернулся и ушёл.

Не в силах смотреть, как он уходит, я поспешила в свой дом.

Захлопнув за собой дверь, я вырвала огромный, разрывающий душу всхлип, и рухнула в кучу на пол.

– Ифа? – Голова мамы появилась в дверях гостиной, и затем она была здесь, на коленях с обнявшими моё тело руками.

Сдерживая дыхание, я изрыгнула ещё один мучительный всхлип и покачала головой. – Я не могла.

– Всё в порядке, детка, - утешала меня мама, обвивая меня в своих руках так же, как она делала, когда я была маленькой. – Всё будет в порядке. Мы разберёмся со всем этим.

Глава 41.

Горькое разочарование.

Джоуи

Я думал, что худшее, что я могу увидеть сегодня, — это образ моей матери, держащей своего недоношенного, недоразвитого младенца, вслед за криками, воплями и умалениями, когда пришло время оставить его в больнице.

Я ошибался.

Войдя сегодня в кухню и увидев своего отца с руками на моей девушке – её наклоненной над столом, как чертова собака, с трусами у щиколоток и расстёгнутыми джинсами, было хуже.

На столько, блядь, хуже.