Искупление 6

Я хотела вытатуировать ощущение его губ на своей коже, в ужасе от того, что никогда больше не почувствую этого. Его руки переместились с моих плеч на шею, прежде чем остановиться на моих щеках. – Я тоже тебя люблю.

– Я буду здесь, когда ты выйдешь.-Я знала, что звучу жалко, как еще одна глупая женщина, рискующая своим будущим ради мужчины, но мне нужно было дать ему надежду.

– Не будь здесь.- Он наклонился и крепко поцеловал меня. – Будь где-нибудь получше.

– Я не подчиняюсь твоим приказам, - выдохнула я, касаясь губами его губ.

– Ты уже должен был это знать."

"– Потому что ты безумно глупа.- Его губы, все распухшие и разбитые, коснулись моих, когда он говорил: – Ты тратишь свою жизнь на меня. Ты знаешь это. Все продолжают говорить тебе, но ты не слушаешь…

– Потому что это моя жизнь, чтобы тратить ее впустую, - огрызнулась я, протягивая руку, чтобы схватить лацканы его пиджака. Зажмурив глаза, чтобы сдержать слезы, и пытаясь пошутить, я добавила: – А теперь поправь свою сексуальную задницу и возвращайся ко мне домой.

Потому что ты мне будешь нужен здоровым, хорошо?

Это была правда.

Он был нужен мне здоровым.

Черт, он мне просто был нужен, и точка.

– Ифа.- Боль отразилась на его лице. – Я – плохая ставка.

– Хорошо, - повторила я, не находя утешения в его неуверенности.

О боже.

Он тоже не думает, что смог бы это сделать.

– Да.- Медленно кивнув, он погладил мой нос своим: – Хорошо.

– Теперь поцелуй меня и скажи, что любишь меня, - проинструктировала я, обхватив его затылок. – И сделай это хорошо.

– Ты должна была послать меня к черту, - прошептал он, наклоняясь ближе. – Все те годы назад, когда мы были на первом курсе.-Его губы коснулись моих раз, другой. – С тех пор я люблю тебя.- Еще один поцелуй. – С первого раза, когда я увидел тебя, сидящую на стене, с твоими светлыми волосами, развевающимися вокруг твоего лица.- Его язык извивался, дразня мой. – Я просто не знал этого тогда.

– Джо.

– Я знаю, что поступил с тобой неправильно, Моллой, - быстро продолжил он, казалось, запинаясь на своих словах, когда он пытался собрать реальность воедино в тумане отчуждения и горя.

– Но ты единственная, - продолжал он говорить мне низким голосом, с болью и настойчивостью. – Ты всегда была единственной. Моя единственная. В хорошие времена и в плохие. Клянусь Христом…-Он прочистил горло и кивнул головой в сторону свежевырытой могилы рядом с нами. – На ее могиле. Я клянусь в этом. Неважно, насколько я облажался, я никогда не прикасался к другой девушке.