И каждый, кто проходил мост, подходили к ним, они о чем-то разговаривали, а потом разделяли призрачные фигуры на два потока, один из которых двигался в сторону черной половины замка, а второй к белой…
Усмехнулся и стал ждать своей очереди, а когда она подошла, встал перед столом и назвал свое имя и фамилию, не дожидаясь вопроса, как делали все остальные.
Старуха с косой, услышав меня, подняла свою голову и окинула меня цепким взглядом из-под капюшона, после чего толкнула второго мужика, у которого при более близком рассмотрении оказались небольшие белые крылышки за спиной и проговорила:
— Слышь, Никодимус, этот тот, про которого я говорила…
Мужик с крылышками оторвал свой взгляд от какой-то штуковины, которую держал в руках и куда уже написал мое имя и внимательно осмотрел меня сверху вниз.
Видимо, увиденное ему не понравилось, и он поджал губы:
— Полюбовник «зефирки», значит??? А наша девочка страдала и из-за него в том числе? Тот, который и свою прежнюю невесту не пожалел и сделал всеобщим посмешищем, сломав ей жизнь?
Старуха с косой покосилась на странный прибор в руках мужика, на котором появилось что-то типа аптекарских весов.
Картинка весов располагалась посередине, а само поле, на котором они появились, разделилось на черную и белую половину.
После слов мужика чаша весов стала опускаться на черной стороне и видя это, старуха с косой протараторила:
— Ну он потом и вынес нашу девочку и герцогиню из пожара…
Весы дрогнули и уже чаша с белой стороны стала опускаться…
Старуха внимательно смотрела, а потом добавила:
— И девочку маленькую тоже…
Белая чаша еще поползла вниз… но не сравнялась в черной и не перевесила её…
Было интересно наблюдать за этим всем, хоть я и не понимал сути происходящего… А старуха, между тем, продолжала:
— А еще он свою спину подставил под стрелу, чтобы нашу Лику спасти…
Белая чаша опять пришла в движение и вот уже почти легла вниз…
Видя это, мужичок быстро стал что-то перебирать на столе и выдал:
— А еще он издевался над животными, был груб с женщинами и вообще бросил своего ребенка отпетой негодяйке!
Чаши весов вновь пришли в движение, быстро стали выравниваться, а потом чаша на черной половине слегка опустилась ниже уровня белой.
