Искупление варвара

 — Ты трогаешь себя до тех пор, пока больше не можешь этого выносить, и тогда твое тело… — он делает паузу, размышляя. — Это заходит немного дальше, и все внутри тебя словно кричит от радости. Это интенсивное высвобождение.

— Мне нравятся прикосновения, — признаюсь я. Я просто не уверена, что готова к «интенсивному освобождению» или к крикам моего тела. Однако мне уже не хватает его руки у себя между бедер, и я извиваюсь под его ладонью, надеясь, что он снова прикоснется ко мне. Просто… не слишком много.

— Хочешь, я покажу тебе, на что это похоже? — спрашивает он.

 — Гладить себя, пока ты не кончишь?

Ее губы приоткрываются от удивления при моем предложении. На ее розовой коже приятный румянец, и мне хочется прижаться ртом к каждому открытому кусочку кожи и облизать его. Я хочу зарыться лицом между ее бедер и прижаться языком к ее влагалищу. Я хочу сделать с ней так много всего. Но если то, что говорит Эл-ли, правда, то она не знает, как правильно прикасаться к себе.

Я не хочу пугать ее своим брачным энтузиазмом.

Я хочу, чтобы она наслаждалась жизнью. Я хочу увидеть, как она кончает, увидеть, как закрываются ее глаза и выражение блаженства на ее лице, когда она получает разрядку.

Я наблюдаю, как она покусывает губу, и мне хочется наклониться и попробовать ее на вкус, соединиться с ней губами, как это делают другие люди. Мне никогда не нравилось это с Клэр, но с Эл-ли, я думаю, все будет по-другому. Так много всего мне хочется с ней.

— Ты бы показал мне? — Она утыкается лицом в мое плечо, явно смущенная.

 — Я чувствую себя глупо.

— Потому что это то, что я должна знать… не так ли?

— Только потому, что у тебя никогда не было возможности прикоснуться к себе, это не делает тебя глупой. — Я сдерживаю свой беспомощный гнев на ее похитителей. На людей, которые украли ее ребенком и держали в клетке. Моя пара жила в клетке. Как животное. Если я буду думать об этом слишком долго, мой разум потемнеет от ярости, и я потеряю контроль над своим гневом. Я не могу изменить прошлое Эл-ли, но я позабочусь о том, чтобы ее будущее было идеальным.

 — Я могу показать тебе, и мы убедимся, что ты тоже кончишь. — Я прикасаюсь к ее щеке, потому что ничего не могу с собой поделать. Я хочу прикасаться к ней все время. — Здесь нечего стыдиться.

— Хорошо, — застенчиво говорит она и бросает на меня любопытный взгляд.

Я раздумываю, не подняться ли мне на ноги и не встать ли перед ней, но мне нравится чувствовать, как ее тело прижимается к моему боку, как ее кожа касается моей.