Искупление варвара

Я не очень хорошо обращаюсь с копьем, но мои ловушки с каждым днем становятся лучше, и я надеюсь, что со временем смогу делать их сама. Иногда мы собираем коренья, но большая часть добытой добычи направляется к одному из ледяных тайников, которые так важны в жестокий сезон — по крайней мере, так говорит мне Бек.

Когда солнце начнет садиться, мы возвращаемся в пещеру с нашим ужином. Мы разводим костер, едим, а затем переходим в переднюю часть пещеры, чтобы понаблюдать за появлением звезд. Когда становится слишком холодно, чтобы дольше оставаться на улице, мы забираемся внутрь и укрываемся мехами.

Я… возможно, пристрастилась к мастурбации.

Может быть, это из-за вши, а может быть, я наверстываю упущенное, но мне нравится прикасаться к себе и когда Бек прикасается ко мне. Как только я слышу, как его вошь по какой-то причине начинает жужжать, мне хочется все бросить и заставить его засунуть руки мне в штаны. Я накидываюсь на него во время охоты, во время завтрака и во время купания. Я обвиваю руками его шею и целую до тех пор, пока мы оба дико не начинаем тереться друг о друга.

В этом нет ни особой красоты, ни причины — в тот момент, когда я хочу Бека, я добиваюсь этого, и он всегда готов дать мне больше.

Но мы не делаем ничего большего, чем прикасаемся друг к другу. Я прикасаюсь к нему, он прикасается ко мне, и мы оба всегда кончаем, но большего мы не делали. У нас не было секса, и поэтому резонанс все еще не достигнут. Я не возражаю, потому что мне нравятся прикосновения, которыми мы делимся.

Но я задаюсь вопросом, не становится ли моя вошь нетерпеливой, потому что сегодня она, кажется, очень возбуждена, и даже две сегодняшние паузы, чтобы поцеловаться на тропинках, не удовлетворили ее.

Вечером я сижу у огня. Еще не время смотреть на звезды, поэтому я точу свой нож, как показывал мне Бек, и мои девичьи части тела ноют от желания. Моя вошь жужжит низко и настойчиво, и никакое ерзание на моем сиденье не улучшает этого. Я бросаю взгляд на своего инопланетянина, и он, опустив голову, деловито плетет кожаную веревку для одной из ловушек.

Его губы сжаты, и он выглядит таким раздраженным из-за этой черной работы, что мне становится жарко и беспокойно. Такой сварливый. Я знаю, что заставит его улыбнуться.

Я откладываю нож в сторону и думаю о порочных мыслях, и мой кхай переходит от низкого жужжания к яростному, настойчивому. Кхай Бека отвечает на зов и удивленно поднимает голову, когда я приближаюсь.