Искупление варвара

Я смотрел и смотрел, но его там не было! И…

Я киваю, притворяясь, что внимательно слушаю, хотя и бросаю взгляд на Бека. Он разговаривает со Стейси, и пока я наблюдаю, он берет у нее маленькую миску, благодарно кивая, а затем направляется в мою сторону. Он такой красивый, его походка плавная и сильная, его голубая кожа оттенена отблесками костра, его гордые рога… Я издаю легкий счастливый вздох, и моя вошь начинает довольно громко петь.

— Элли, ты меня слушаешь? — Эревэр кладет маленькую ладошку мне на щеку, пугая меня.

От прикосновения по моей коже пробегают мурашки, но мгновение спустя я понимаю, что это всего лишь ребенок, и снова успокаиваюсь. Он смотрит на меня, слегка надув губы от разочарования.

Я радостно киваю ему, пытаясь подбодрить.

Это работает. История с мячом продолжается.

— А потом я пошел за папой, потому что мой мяч пропал. Он просто исчез! А потом…

— Эревэр, — говорит Бек, опускаясь на колено рядом со мной, а Гейл отходит подальше. — Ты можешь пойти и показать Харреку свой мяч? Держу пари, он его еще не видел.

— Он еще не видел его? — Эревэр слезает с моих колен, обнимает Бека за руку, а затем пробирается сквозь толпу туда, где сидит Харрек, без сомнения, рядом с бедной Кейт. В этот день он поймал восемь клыкастых рыб и не переставал хвастаться этим перед ней. Я видела, как многие закатывали глаза в его сторону сегодня вечером, но я не могу сказать, что она ненавидит его внимание. Может быть, это только мне кажется, но я могу поклясться, что замечаю, как она улыбается.

Бек устраивается рядом со мной.

— Эревэр — это сущее наказание, — признает он, затем показывает мне миску с пирожками с не-картофелем, которую он взял у Стейси. — Еда, — говорит он и берет пирожок, откусывает кусочек, а затем предлагает его мне. — Ешь.

Я улыбаюсь ему и беру пирожок, ем его маленькими, осторожными кусочками, пока он пробует следующий. Такой заботливый. Я беспокоилась, что между нами все изменится, когда мы вернемся в деревню, но Бек такой же, каким был всегда — осторожный, внимательный ко мне и оберегающий.

Когда другие пытаются заговорить, он обнимает меня и притягивает к себе, отвечая за меня, когда я не отвечаю. Он хочет, чтобы мне было удобно.

Мне это нравится. Я люблю его.

Я съедаю все пирожки, которые он протягивает мне, а Гейл встает, чтобы пойти еще «насладиться» музыкой Вазы — или, может быть, попросить его остановиться. Я кладу голову на плечо Бека и вздыхаю.

— Устала? — спрашивает он.

Такое чувство, что это был долгий день.