Искупление варвара

В моей груди будет вибрировать «резонанс», и моя «пара» также будет вибрировать. Это также будет невероятно возбуждать нас до тех пор, пока мы не сдадимся и не займемся сексом, после чего у меня родится ребенок.

Эта мысль приводит меня в ужас. Даже несмотря на то, что Джорджи и другие подчеркивают, что мы здесь не рабы, если я найду отклик, у меня будет большой жестокий мужчина-инопланетянин, который будет иметь право голоса во всем, что я делаю, потому что я ношу его ребенка. Это будет все равно, что иметь другого владельца, но этот наверняка захочет еще и секса.

Я с трудом сглатываю, испытывая тошноту от этой мысли, и сажусь. Потребность сбежать охватывает меня с новой силой, но я знаю, что идти некуда. Это Ледяная планета, где никогда не бывает теплой погоды. Уйти без надлежащего снаряжения было бы смертным приговором, а мне нравится жить. Я продолжаю надеяться, что когда-нибудь у меня будет настоящий дом, где я смогу жить на своих собственных условиях. Где я смогу видеть солнце каждый день. Где никто никогда не посадит меня в клетку и не наденет на меня ошейник, как на собаку.

Я просто должна продержаться до тех пор.

Когда я лежу в постели, мне приходит в голову, что здесь, на этой планете, должны быть звезды, и меня накрывает сильная волна тоски. Я хочу увидеть звезды.

Я поднимаюсь на свои недавно зажившие ноги, все еще одетая в одолженную кожаную одежду и ботинки, которые мне дали. Какие бы повязки для ног мне ни дали на корабле, они, должно быть, обладали какой-то серьезной целебной силой, потому что ступни больше не болят при ходьбе.

Это хорошо.

Я чувствую холод в воздухе в тот момент, когда встаю с постели, но я уйду ненадолго. Я просто хочу посмотреть на звезды. Я знаю, что от этого я почувствую себя лучше. Поэтому я пробираюсь сквозь разбросанные по полу «спальные мешки» из мехов. Кайра и ее маленькая дочка тесно прижались друг к другу у откидной створки, которую они называют дверью, и она зевает и смотрит на меня снизу вверх.

— Не заходи слишком далеко, — бормочет она.

 — Ночью слишком холодно.

Я слегка киваю в знак подтверждения ее слов, заглядываю под полог и выхожу на улицу.

Холод бьет как удар в лицо, но я к нему готова. Я беру себя в руки, дрожа, и делаю несколько хрустящих шагов по засыпанным снегом булыжникам. Напротив, у костра, кто-то сидит, и он кивает мне, но не встает. Конечно, за нами наблюдают охранники. Несмотря на все разговоры о том, что мы свободны, мы для них чужие, и они нам пока не доверяют.