Искупление вины

– Я переговорил с людьми, от которых может зависеть твоя судьба, – не стал вдаваться в подробности Лев Федорович. – Сам знаешь, дело твое непростое, пятьдесят восьмая статья – не шутка! Меня предупредили, что обольщаться особенно не стоит, но кое-какая надежда все-таки имеется. Скажу так, если ты верующий – молись! Возможно, поможет, а там осталось только надеяться на благоприятный исход.

– Я особенно не рассчитываю на что-то, – произнес Аверьянов. В голосе прозвучали фальшивые нотки излишней бравады.

 – Значит, заслужил… Конечно, жаль Марусю… Она ведь даже ни о чем не догадывается.

– И что же ты ей сказал?

– Сказать-то особенно нечего… Убедил, что выполняю важное задание, – пожал плечами Михаил.

– Так оно и есть.

– Единственное, чего я боюсь, если вдруг кто-то узнает, кто я на самом деле… Заклюют ее тогда! Не дадут никакой жизни. Городок у нас маленький, все на виду. Ей и так одной с двумя детьми маяться, а тут еще такое.

Волостнов понимал сложность ситуации. В словах Михаила была сермяжная правда, которую ни спрятать, ни приукрасить какими-то словами невозможно.

Это в Москве можно затеряться, а в таком провинциальном городке, как Вологда, от людей никуда не денешься. Для всех Маруся будет любовницей предателя и изменника, и этот тяжелый груз ляжет на ее плечи. А там и поломать может.

– Когда ты должен увидеться с Марусей? – неожиданно спросил майор.

– Завтра. А что, встреча отменяется? Что-то произошло?

– Произошло, – кивнул Волостнов. – Только твоя встреча с Марусей не отменяется… Ты увидишься с ней сегодня.

– Лев Федорович, – выдохнул Аверьянов, – даже не знаю, как вас благодарить за такой подарок! Честно говоря, я весь извелся. Все думаю, как они там? Просто не могу дождаться встречи."

"– Ты не спеши меня благодарить, – строго заметил майор. – Тут другое. – Взяв со стола ручку, он быстро набросал на бланке несколько слов, заверил написанное печатью и протянул документ Михаилу: – Вот, возьми. Это разрешение на выход из Управления.

Под твое честное слово, что вернешься. Покажешь дежурному, он тебя выпустит.

Аверьянов буквально застыл на месте. Может, он чего-то не так понял? А может, эта какая-то жестокая шутка? Не вяжется… Майор Волостнов на юмориста не походил. Он еще раз внимательно прочитал написанное. Бумага имела номер, в самом низу стояла широкая размашистая роспись, гербовая печать. Все как положено.

– Ну, чего застыл? – сурово укорил подопечного Лев Федорович.