Искупление вины

Если мне придется задержаться… с вами все будет в порядке. Ты только должна верить, что я вернусь. Знай, я всегда буду о вас помнить, каждую минуту, каждую секунду, я буду делать все возможное, чтобы у нас все было хорошо.

– Ты меня пугаешь, – произнесла Маруся, прижавшись к Михаилу. – Очень боюсь, что ты однажды уйдешь и больше никогда не вернешься.

– Здесь ты не права, милая, я всегда возвращаюсь к тебе и к нашим сыновьям, – погладил ее по голове Михаил и тихо добавил: – Даже из могилы.

– Конечно, – встрепенулась Маруся, – чего это я все о себе, ты ведь проголодался.

Глава 25. Ставка Гитлера

Сентябрь 1942 года

Настроение в Ставке Гитлера заметно упало. Прежние победные речи как-то поумолкли, и теперь все больше говорили об армии Паулюса, застрявшего под Сталинградом. Его передовые части, не знавшие поражения в Европе, столкнулись с ожесточенным сопротивлением. Генерал-фельдмаршал Вильгельм Лист, принявший командование группой армий «А», застрял где-то в Кавказских горах и не смог выполнить приказ – прорваться вдоль побережья Черного моря к Тифлису и захватить Бакинский регион.

– Похоже, они подражают спортивному честолюбию англичан. Или они думают, что я захлопаю им в ладоши? Такие достижения нельзя использовать в качестве горючего для танков.

Вскоре фюрер снял Вильгельма Листа с поста командующего и отправил в командный резерв. Свое смещение генерал-фельдмаршал переживал невероятно болезненно, он пытался объясниться с фюрером, но Гитлер, продержав несколько часов Листа в приемной, так его и не принял.

На следующий день Гитлер вызвал к себе начальника Генерального штаба Франца Гальдера.

Заметно волнуясь, строгий, с пенсне в металлической оправе на сухощавом породистом лице, генерал-полковник, гордо распрямив спину, как и подобает потомственному военному, вошел в просторный кабинет рейхсканцлера.

"Фюрер принял начальника Генерального штаба сухо.

– Как вы себя чувствуете, Гальдер? – вяло поинтересовался он.

– Немного простыл, мой фюрер, но это скоро пройдет.

– Я так и думал, что с вами что-то неладное, – понимающе кивнул Гитлер.