Искупление вины

Подождем еще… А заодно поиграем у нашего старинного друга Петергофа на нервах. Признаюсь откровенно, за эти девять месяцев я к нему очень привык, – улыбнулся он. – Когда закончится операция, мне его не будет хватать. Сделайте вот что, отправьте телеграмму вот такого содержания:

«Петергофу. Ждем курьера. В назначенное время он не прибыл. Почему он задерживается? Что с ним? Маз».

Последние несколько дней дела у майора Гемприх-Петергофа складывались не лучшим образом. От своего однокашника, работавшего в «Лисьей норе», он узнал, что руководство изменило к нему свое отношение и собирается перевести на новое место.

Причину неудовольствия адмирала Канариса назвать не мог, но обмолвился о том, что это может быть как-то связано с тем, что за последнее время участились провалы в работе «Абвера».

На новое место переведут с понижением. Здесь он хозяин, имеет собственное подразделение, несколько команд, школу, разрабатывает операции, чем может помогает фронту. А вот чем он будет заниматься в другом месте, это большой вопрос.

Самое скверное, что может попасть к какому-нибудь молодому хлыщу, который будет потакать им, невзирая на прошлые заслуги. Могут отправить и на фронт. Такие случаи уже были. Но это худший расклад. Обычно разведку все-таки не трогают.

Спасти его репутацию и вернуть доверие командования может только какая-нибудь блестящая операция, получение разведданных, которыми может заинтересоваться Генеральный штаб. Но Филин, наиболее ценный его агент, затаился где-то в городе. Отправленный к нему курьер тоже отчего-то молчал.

В дверь раздался короткий стук, после чего в кабинет вошел обер-лейтенант Голощекин.

– Что у тебя? – раздраженно спросил майор.

– Пришла радиограмма от Филина, – протянул листок обер-лейтенант.

Майор взял радиограмму, прочитал:

«Петергофу. Были в условленное время в среду и в пятницу на почте, однако курьер не появился. Почему он не прибыл? Есть ли о нем какие-то сведения? Маз».

Гемприх-Петергоф перечитал радиограмму. Еще одна неприятность… Какая же по счету за последнюю неделю?

– Вы мне рекомендовали курьера, обер-лейтенант? – строго посмотрел он на Голощекина.

"

"Тот смело выдержал взгляд и ответил:

– Так точно, господин майор!

– Вы уверены в нем?

– Он был лучший в группе. Перешел на нашу сторону сам. Украинец из Харькова. Отец и мать репрессированы. Мы проверяли.

– Каким образом?

– Когда русские отступали, часть архива Харьковского НКВД нам удалось захватить. Все, что он рассказал, соответствовало действительности.