Онлайн-библиотека книг
Приходилось терпеть и с головой укрываться тонким байковым одеялом. Двое курсантов, нарушившие запрет и укрывшиеся шинелями, тотчас были отправлены в штрафной лагерь за нарушение дисциплины.
Старательно умывшись, Михаил убрал с лица последние следы недавнего сна и направился в штаб. Под ногами хрустел едва выпавший снег, и свет уличных фонарей, падающий на сугробы, весело искрился.
В штабе было столь же прохладно. По всей видимости, майор Гемприх-Петергоф любил холод. Подошедший дневальный велел немного подождать, но ожидание затянулось на целый час, и Михаил успел изрядно продрогнуть.
– Проходите.
Аверьянов поднялся со скамьи и уверенным шагом военного человека прошел в просторный кабинет.
Гемприх-Петергоф был тщательно выбрит, выглядел свежо, впрочем, как и всегда. От него пахло французским парфюмом, легкий амбре выдавал французский элитный коньяк, в крепких пальцах он держал кубинскую сигару.
– Чего же ты напрягся, Филин? Уж не думаешь ли ты, что я позвал тебя сюда, чтобы расстрелять? – Узкие обескровленные губы майора разошлись в любезной улыбке, показывая расположение.
У всякого, кто перешагивал его кабинет, он замечал или растерянность, или откровенный страх. Некоторые начинали заискивающе заглядывать ему в глаза. Как же поведет себя Аверьянов?
Вопреки ожиданию, Филин выглядел спокойным и даже нарочито безразличным.
– Не думаю, господин майор. Иначе вам незачем было меня спасать.
– Все так… Тогда зачем?
– Не могу знать, господин майор.
– Просто хотел поинтересоваться, что же в вас есть такое, за что вас так любят женщины?"
"– Мне это и самому интересно, господин майор, женщины – существа таинственные.
– И все-таки?
– При общении с женщинами я не делал ничего такого, чтобы они меня полюбили или хотя бы запомнили.
– Я даже не знаю, кому мне следует верить, – рассмеялся майор. – Все ваши женщины утверждают прямо противоположное. А иные говорят, что ночь, проведенную с таким мужчиной, как вы, они будут помнить всю жизнь.
