Искупление вины

Отношения между ними оставались дружескими, вот только взгляд Льва Федоровича с новой должностью как-то вдруг потяжелел. Елисеев невольно поймал себя на желании распрямить малость ссутулившиеся плечи.

– Вопрос непростой… Плен меняет даже самого сильного человека, но я бы рискнул привлечь Аверьянова к оперативной работе."

"– Хорошо… Мне важно услышать твое мнение. А что другой диверсант?

– Настоящая его фамилия Лиходеев, в школе учился под псевдонимом «Синица». Из раскулаченных, при первой возможности перебежал к немцам.

Из идейных. Кому уж я не стал бы доверять, так это ему, как он выразился, у него с Советской властью персональные счеты. Хотя его показания не противоречат тому, что уже рассказал Аверьянов.

– Это не может быть сговор или тонкая игра «Абвера»?

– Не похоже… «Абвер» не мог учесть всего, а вопросов мы задавали много. Их рассказы различаются только в деталях.

– Что ж, начнем с этого Аверьянова, а там посмотрим. В конце концов, расстрелять мы их всегда успеем. Вот что, Владимир Семенович, распорядись, чтобы привели ко мне Аверьянова.

Майор Волостнов допивал кружку чая, пролистывая документы, когда к нему в кабинет двое конвойных ввели молодого мужчину лет двадцати пяти. Он был чуть выше среднего роста, с крепкими, привыкшими к физической работе плечами. Глаза майора натолкнулись на спокойный и волевой взгляд, свидетельствующий о крепком характере. Безусловно – личность, такие встречаются не часто. Чтобы так смотреть на начальника управления НКВД, требуется недюжинная воля.

На предложение присесть Аверьянов поблагодарил сдержанным кивком и неторопливо опустился на стул. Широкие ладони, уподобившись примерному ученику, положил на колени и в ожидании посмотрел на Волостнова.

Лев Федорович не торопился начинать разговор, пусть осмотрится и осознает, в какой именно кабинет его доставили. Пусть поймет, что его делу придают особое значение – не каждый арестованный удостаивается чести разговаривать с начальником Управления.

У майора уже сложилось об Аверьянове собственное мнение.

Такого человека окриками не напугаешь, скорее всего, наоборот, можно только настроить против себя. А важно расположить к себе, показать, что в нем заинтересованы, что его ценят, вот тогда Аверьянов может раскрыться по-настоящему.

Даже самый серьезный разговор следует начинать с обычной мелочи, и Волостнов, глядя прямо в глаза Аверьянову, спросил:

– Курите?

– Есть такой грех, товарищ майор, – ответил Аверьянов, едва улыбнувшись.