Искупление вины

Следовало оформить «Протокол задержания». Без этого никак! Взяв лист бумаги, майор принялся писать:

«Третьего марта на станции Бабаево комендантским патрулем в составе младшего сержанта Матушкина и рядовых Злобина и Герасимова был задержан немецкий диверсант, как впоследствии выяснилось, сержант Красной армии М. Н. Аверьянов, и доставлен в Вологодское управление НКВД. При себе М. Н. Аверьянов имел пистолет «Вальтер» и сто пятьдесят тысяч рублей…»

Заверив протокол своей подписью, он положил его в папку и подошел к окну.

На улице было темно. На душе безрадостно. С этого момента Михаил Аверьянов находился под угрозой расстрельного приговора. Пятьдесят восьмая статья, часть первая, измена родине. Дело нешуточное. Приговор будет отсрочен, потому что Аверьянов будет включен в оперативную игру, но гарантию на благоприятный исход никто не даст, приговор могут привести в любое время. И самое скверное, этому никто не сумеет воспрепятствовать…

Заложив ладони за голову, Михаил Аверьянов уставился в темный потолок. Не спалось, мучила бессонница.

Хотелось забыться, хотя бы ненадолго, а там, если повезет, оказаться в довоенной родной Вологде, которую любил. Тихий, спокойный зеленый городок, где так тревожно шумят кронами высокие клены.

Куда же подевалось все то, что он пережил? Как будто бы и не было ничего. А ведь это не так. Все осталось, и от этих воспоминаний никуда не убежать. Но самое главное – сейчас у него была Маруся. Вера в ее любовь буквально вырвала его из могилы и дала возможность жить дальше. Мало кто из врачей в госпитале верил, что ему удастся выкарабкаться – ранение было тяжелым, кроме того, он потерял много крови.

Однако немецкие врачи сумели его вылечить, поставить на ноги. Сделали практически невозможное, относились к нему заботливо, словно он был одним из них. Так что даже трудно сказать, враги они для него или нет… Во всяком случае, стреляли в него не немцы, а свои, перешедшие на сторону врага, чтобы спасти собственную шкуру. Такие люди способны пойти на любую подлость.

Закрыв глаза, он думал о Марии, об их будущей встрече, о том, какая у них впереди будет долгая совместная счастливая жизнь.

Во всяком случае, в это следовало верить. Незаметно для себя Михаил уснул, согреваемый мыслями о Марусе.

Глава 11. Я всего лишь связной

Связника задержали на почте в 16.30, а уже через полчаса он давал признательные показания. Как выяснилось, биография у него была вполне типичная для немецкого агента. Настоящее его имя – Зиновий Васильевич Поздняков.