Искупление вины

За прошедший месяц он встречался со Львом Федоровичем восемь раз, практически один раз в три дня. Для военного времени срок немалый, и Михаилу приходилось видеть его в разном настроении: суровым, разговорчивым, доброжелательным, требовательным, веселым. Для каждого собеседника майор старался подобрать нужную тональность, умело отыскивал подобающие слова, позволявшие вносить в разговор доверительность.

В этот раз в интонациях его голоса присутствовали неизвестные ранее нотки. Как следует к ним относиться, Аверьянов не знал.

– Когда связь? – спросил майор нейтральным голосом.

– Сегодня в шесть вечера.

– Судя по всему, твое немецкое начальство очень тобой гордится, – произнес Лев Федорович, слегка улыбнувшись.

– Стараюсь по мере сил, – так же с улыбкой ответил Михаил.

– Тебя скоро, наверное, наградят.

– Возможно.

– А что ты хотел бы получить – медаль или, скажем, Железный крест?

– На все согласен! Главное, чтобы обратно не позвали. Лучше здесь, в кутузке, чем у немцев на сытных харчах.

– Не должны позвать, – сделался серьезным Волостнов. – Информацию немцам ты отправляешь достоверную. Нам известно, что она перепроверяется, и руководство тобой довольно.

– Сигналы рации слабеют, ресурс батареи питания скоро иссякнет. Еще несколько сеансов связи, и батареи совсем сядут, – заметил Михаил.

Лев Федорович понимающе кивнул:

– Сообщи о батареях Петергофу в ближайшей радиограмме. Срок командировочных удостоверений тоже скоро заканчивается. Об этом тоже надо будет сообщить.

– Так точно! Поменяли только фамилию.

– Они тебя ценят, – усмехнулся Лев Федорович, – документы хорошо сработаны.

Для успешного передвижения в советском тылу агентуру в основном снабжали фиктивными документами, начиная от удостоверения личности командного состава и заканчивая продовольственными аттестатами. Подлинники встречались лишь у агентов, выполняющих задания особой важности и у агентов-одиночек. Михаил Аверьянов входил в число избранных.

– Помнишь, я тебе обещал, что ты увидишь Марусю? – Волостнов остановил тяжеловатый взгляд на Аверьянове.

– Помню, – глухо отозвался тот. – С ней все в порядке?

– Жива, не переживай. Сейчас мы поедем к ней. Увидишься… Даю вам для общения три часа. На первый раз вполне достаточно, чтобы поговорить и поделиться пережитым. Если все пройдет благополучно, через пару дней приедем еще раз. А там, как Бог рассудит. Может, и дальше будете вместе.