Судя по тому, как он мнется, стажировка проходит нервнее и напряжённее, и я перевожу все в шутку. Марк явно не в своей тарелке, только не очень понятно по какой причине. Не из-за того же, что не может за ручку меня подержать."
"Разговор сходит на бессмысленный обмен нежностями, звучащими как-то виновато с обеих сторон и потому рождающими только неловкость. Заканчиваем на том, что Марк все-таки приедет в пятницу в ночь или в субботу рано утром. Тогда и увидимся. Обещаю его дождаться.
Выбравшись из ванны, я понимаю, что меня колбасит.
Опять поднимается температура, и вообще мне паршиво.
Я никак не могу перестать жрать себя поедом за произошедшее на даче.
За то, что я это допустила.
И непоправимого не произошло, но неужели я такая… Поманил меня Раевский, как тот дед-курсант, и я растаяла? От Лисянского же смогла отпихаться…
Даже думаю, что это у меня не простуда, а психосоматика. Так я себя наказываю за плохое поведение.
Побродив по пустой квартире, принимаю волевое решение ложиться спать, чтоб не думалось.
Измотанный стрессом организм практически сразу начинает погружаться в липкое забытье. Уже сквозь тягучую дрему слышу, что мне приходят сообщения.
Завтра. Все завтра. Разве может там быть что-то важнее сна?
А утром оказывается, что может.
Глава 43. Сплошная непруха
Проснувшись, я не сразу хватаюсь за телефон. Тело немного ломает, но мозги вроде светлые, поэтому я сначала принимаю душ, варю себе кофе и только потом вспоминаю, что вчера меня кто-то домогался.
Оказывается, взывала к моей помощи Кате Архипова, подруга со времён педагогического, учившаяся на ИнЯзе.
«Краснов — ублюдок! Я от него ушла. Приезжай на мою квартиру».
Ох ты ж, ёпть! Катьке сто пудов хреново, а спокойненько себе дрыхну, когда ей нужна поддержка.
Я тут же ей набираю, ожидая услышать мёртвый голос убитой горем подруги, но Архипова звучит скорее зло. Кратко описав, мерзостною картину адюльтера, которую она вчера застала дома, вернувшись немного раньше, она буднично сообщает, что сейчас на работе, но вечером будет рада, если я помогу ей погенералить бабушкину квартиру, которая теперь снова становится её домом.
Я испытываю такой шок, будто это мне изменили.
Естественно, я сообщаю, что готова оказать посильную помощь. На этом разговор Катюха сворачивает, оставляя у меня двоякое ощущение.
С одной стороны, я поражена спокойствием Кати и даже её хладнокровием. Не знаю, могла бы я как ни в чём не бывало плодотворно вкалывать в такой ситуации.
