— Эля, если ты думаешь, что я сейчас не способен завалить тебя и еще разочек хорошенько отодрать, то ты ошибаешься, — угрожает он мне, срывая на рык, когда подушечка пальца касается уздечки. — Я долго ждал…
Серьезно? Долго? Мы знакомы чуть меньше двух недель!
А ты, оказывается, сильно избалован, Олежа.
Чуть сжав, обхватываю двумя пальцами основание члена, потом накрываю ладонью бархатистую мошонку… Мышцы живота Раевского напрягаются, дыхание тяжелеет. Вот, что значит, держать мужика за яйца! Мне нравится!
Уже смелее зажимаю в кулаке ствол и провожу вверх-вниз, на головке выступает прозрачная капелька.
Психанув, Олег вскакивает я постели.
— Ну ты и зараза! В душ!
И мелькая голыми ягодицами, он скрывается за пределами спальни.
Похихикав, смеживаю веки и собираюсь еще немного поваляться, однако, неожиданно к моему лицу прикасается что-то мокрое и холодное. В испуге распахиваю ресницы и вижу рыжую усатую морду.
— Ути, мой сладкий, — я мгновенно попадаю в плен голубых глазок и розового носика. — Так ты все еще тут?
Запускаю пальцы в мягкую шерстку.
Котямба выглядит намного лучше. Он распушился, у него округлились мордочка и пузико. Почесывая ему шейку, обнаруживаю на нем противоблошиный ошейник с медальончиком-биркой, на котором имя коти и телефон Олега. Кто-то решил оставить зверюгу себе?
— Так ты у нас Эклер? — умиляюсь я. Котенок, еще потыкавшись в меня носом, начинает настойчиво меня лизать в щеку. Шершавый котячий язык это такое… Катя говорила, что коты вылизывают человека, чтобы доминировать над ним.
Господи, такой маленький, а все туда же. Все в этой квартире хотят надо мной доминировать!
— Ну пойдем посмотрим, что мы можем тебе найти вкусненького в чужом холодильнике.
Поднимаясь, спохватываюсь: во всех прочитанных мной исторических книгах, где после брачной ночи вывешивали простыни, упоминалось некое кровавое пятно. И удивляюсь. Учитывая, как больно мне было, то удивительно, что следов почти нет. Только на внутренней стороне бедра, но все равно, надо бы выгнать Раевского из душа.
А пока смело подбираю футболку, которую он скинул в самом начале, и, нарядившись, хватаю Эклера и иду на кухню.
Теперь, когда глаза не застилает гнев, я обращаю внимание, что пребывание кота в квартире очевидно. Когтеточки разных форм, разбросанные игрушечные мышки и дразнилки, корзиночка для сна…
— Кто-то растопил ледяное сердце Раевского, а? — чешу я проныру за ухом.
На кухне же становится понять масштаб трагедии, случившейся с Олегом.
