Что может быть страшнее такого позора?!
Да ничего!
Все в храм мне теперь только и дорога. Кто же возьмет леру замуж, когда все знают, что ее в прямом смысле обгадили?!
Стянув со злостью запачканное платье, бросила его в корзину в умывальне.
Хотя хотелось сжечь. Испепелить и вывернуть золу на большую дорогу!
Сев в широкое кресло, утерла мокрые глаза. Это все Берси! Если бы он меня не разозлил, я никогда бы не ткнула Лючи в пузико."
"Это все этот чумазый толстяк!
Время шло... Нужно было переодеться. Скоро ведь обед, всех позовут к общему столу.
Но как теперь показаться? Как выйти ко всем?
А вдруг Берси уже все рассказал?
Ну нет! Может... Может не такой он уж и плохой?
В душе трепыхалась надежда на лучшее. Это был первый позор в моей жизни!
Первое унижение. Пережить бы его!
Я тяжело вздохнула.
Посидев еще немного и пострадав, все же поднялась и подошла к окну.
С четвертого яруса замка вид открывался на весь внутренний двор. На площадку, где тренировались мальчишки, на курятник и голубятню.
Прачку, летнюю кухню, коптильню...
А еще на лес, в котором располагался храм богини войны Яники.
Ее последовательницы умели сражаться на мечах и всегда ходили босиком.
Смелые, самостоятельные, порой грозные. Никто им был не указ.
Но...
Прошел слух, что и они уходят на север. Выходит война и правда неминуема.
Но это казалось такой глупостью. Чего нам магам воевать с драконами, если они самые желанные гости в нашем замке?
Мой отец и орин Камли дружны с детства и никогда не поднимут меч друг против друга.
А если бы я оказалась избранной Шима! Ах!!! Мы бы еще и породнились. Я вздохнула и прижала ладони к груди. Какой бы красивой парой мы были. Я, как единственная наследница отца, имела бы за собой богатое приданое. А он стал бы генералом и следующим лердом этих земель. У нас было бы двое... Нет! Я затрясла головой. Трое детей!
В дверь постучали.
Обернувшись, поджала губы.
— Астрид, открывай! — голос папы вынудил меня подчиниться.
Распахнув дверь, уставилась на любимого родителя.
— А Берси сказал, что ты рыдаешь, — он недоуменно приподнял бровь.
— Чего это? — возмутилась и мысленно треснула толстяка по голове увесистым талмудом по «Культуре этикета». — Я никогда не плачу!
— Вот и я подивился, — закивал лерд. — Этот паренек всем рассказывает, что на тебя напала Лючи и... Хм...
— Чего хм? — Я похолодела в душе.
— Ну... опозорила? — закончил свою мысль папа.
Прикрыв глаза, я и вовсе забила насмерть этого завшивленного жирдяя.
