Темное.
Ойкнув, я зачем-то схватила тарелку и выставила перед собой, будто она могла спасти меня от смертоносного черного магического пламени этого высокомерного типа.
— Довольно уже! — рявкнул отец.
Моргнув, я вспомнила, что, вообще-то, мы за столом не одни и остальные с интересом наблюдают за нашей перебранкой.
— Это недостойные речи, сын! И скрой истинные эмоции, не место для них и не время, — вмешался орин Камли. — Также вспомни, что ты давно не дитя — видел, что маленькая лера испугана и, вместо того чтобы догнать и помочь ей справиться со своим страхом, стал слушать недостойные россказни.
Это тебя в ее глазах не красит. И ложь слушать — последнее дело...
— Я не врал! — возмутился Берси, — Лючи ей прямо на платье..."
"— Молчать! — Отец с грохотом поставил кружку на стол. — А даже если и так, какое ты право имел рассказывать об этом остальным? Ты видел в этом что-то смешное?
— Жирдяя я накажу, — дядя отпил сладкой медовухи. — Но, по-моему, есть куда более важные темы для разговоров, чем проказы сопляков.
— Для меня, брат, нет ничего важнее дочери, — папа недовольно сморщился, он не любил, когда дядя так пренебрежительно к кому-либо относился.
— Ай, меньше торчать под заборами будет. Давно бы разок выпорол, и быстро бы любовь к вышиванию проснулась, — дядя зло ухмыльнулся, глядя на меня. — Лучше поговорим о нашем договоре.
— Потом и не при детях, — резко оборвал его орин Камли.
Шим под строгим взором отца старался держаться серьезно, но продолжал бросать на меня довольно странные взгляды и отчего-то принюхиваться.
Как будто я чем воняю.
Снова фыркнув в его сторону, я потянулась к блюду с птицей.
***
Обед протекал в полном молчании. Слышно было лишь раздражающее чавканье Берси, но, кажется, только я обращала на него внимание. На тарелке Шима уже появился третий кусок жаренной на открытом огне оленины, а я все не могла разделаться со своей куриной ножкой. Аппетита не осталось совсем. Что-то яркое прошмыгнуло между моих ног и устремилось к выходу.
Подскочив, я выпустила из рук вилку.
Лючи!
Несносная ящерка!
Ее розово-голубую расцветку нельзя было спутать ни с чем.
И хоть внешне Лючи сильно напоминала дракона, но характер у нее был поистине лисий.
Хитрая чешуйчатая проныра, невпопад раскидывая лапки, тащила в зубах добрый такой шмат оленины.
— Шим! — возмущенно рявкнул орин Камли. — Я сколько раз говорил: не прикармливать за столом животных!
— Ты говорил об охотничьих собаках, отец, — невозмутимо отозвался молодой дракон.
