— Но я был бы рад, окажись она ей. Шафат — дурак. Несчастный сумасшедший.
— Расскажи мне о ней. Всё равно нам с тобой, кажется, уже и не жить, — я откусила немного хлеба и убрала его, спрятав на потом.
Солнце скрылось за кронами деревьев. Тьма окончательно окутала маленький разбитый на ночь лагерь.
— Не жить? Настолько не веришь в Ярвена, Астрид? — Хрут усмехнулся. — Зря. Он идет за нами следом. Уж поверь. И не нападает потому как понимает — ты нужна живой и с тобой ничего не случится. Не хочет рисковать, — дракон чуть сдвинулся, садясь ближе ко мне.
— Холодает, так тебе будет лучше.
Его рука снова забралась под одеяло и обхватила мои ладони. Он медленно растирал их, даря хоть какое-то тепло.
— Ты правда в это веришь? — я невольно начала вглядываться во тьму.
— Я много лет пробыл в его лагере. Даже карьеру какую-никакую, но сделал. Ярвен очень необычный сам по себе. Его отец был иным. Он уважал лишь силу, слепо следовал обычаям, не воспринимал никого всерьез кроме драконов. Слабых презирал. Ярвен же уважает людей прежде всего за ум и таланты.
Ну, к примеру, Шафат — воин никакой, он и не оборачивался-то никогда. Теперь я понимаю почему, но тогда я просто думал — слаб медведь. Но повар он отменный. Вот и был в почете. За талант.
— Ты слабый дракон, но хороший снабженец, — поняла я.
— Это выглядело именно так, — Хрут согласился с моими словами, — но на самом деле дракон я сильный, но несколько иной. И показывать мне это было ну никак нельзя. Одна Яська и знала, кто я такой.
— Мы всё время возвращаемся к ней, — заметила я.
— Ты слишком озабочен этой женщиной. Так может она всё же твоя истинная?
Его ладонь сжала мои руки сильнее.
— Все может быть, лера, — прошептал он, немного помолчав. — Иногда бывает, что зверь, пережив горе, становится сумасшедшим, но случается и по-иному. Он теряет возможность чувствовать. Не слышит ничего и отходит на второй план, уступая место человеку. Не буду скрывать, мой дракон силен, но не способен слышать чувства других. И своих у него давно уже нет.
Избранную мне уже не найти. Поэтому меня так и злит Шафат — судьба дала этому недоумку шанс. Вот тебе женщина и дети — живи, люби, радуйся. Но он зубами вцепился в свое прошлое. Собирает этот пепел в ладони, обмазывая им душу. Предал даже собственную человеческую сущность, слепив из нее маску.
В его голосе слышалась некая обида. Или легкая зависть.
— Ты можешь найти женщину, как человек, Хрут, и любить её ничуть не меньше, чем мог бы твой зверь.
