Словно они от нечего делать тут мечами размахивают, создавая вид активного противостояния.
Мы с Ксани переглянулись. В этот момент перед нашими лицами возникли грязные мужские стопы, перемотанные ветошью. Вонь от них шла такая, что, казалось, у нас сейчас носы обуглятся. Рыбеглазый же убивать своего дурнопахнущего противника не спешил. Так что нам ничего не оставалось, как терпеть этот смрад от мужских немытых ног.
Но надолго нас не хватило.
Не выдержав первой, я резким ударом меча перерезала дезертиру сухожилия под коленями.
Он завалился на землю. Ящер же таращился на нас так, словно впервые в жизни послушниц Яники увидел.
Сообразив, что дезертира добивать никто не собирается, Ксани одним резким ударом в шею завершила начатое мной.
Белобрысый дракон бестолково моргнул. Склонился, заглядывая под телегу, из-под которой мы так и не вылезли. Водянистые рыбьи глаза забегали по сторонам, будто он выискивал и других свидетелей его не совсем честной битвы.
— А это точно наш? — мило поинтересовалась Ксани, глядя на воина генерала Ярвена.
— Наших здесь нет, — пожала я плечами.
— Может, и этого тогда в расход? — лиса оскалилась, демонстрируя острые клыки.
Я не совсем поняла, шутит она или нет. Но вот ящер выяснять этого не стал. Улепетывал так, что только светлые почти белые волосы на ветру развевались.
— Астрид! — проревели рядом уж больно знакомым басом. — Астрид! Ты где? Астрид!
— У-у-у, — одними губами шепнула Ксани и сделала большие глаза. — Столько неподдельного страха в его голосе. А ты точно своего муженька первый раз в жизни видишь?
— Да отзовись ты, дерзкая девчонка! — вопил дракон.
— Астрид! Астрид! Да где ты?!
Он остановился прямо у телеги рядом с телом дезертира.
Я с каким-то странным интересом рассматривала его тяжелые сапоги. В голове вспыхнуло воспоминание, словно видение, но из прошлого. Красивый юноша, сражающийся с соперниками. Он тоже всегда носил такую вот громоздкую обувь.
Моргнув, вдруг увидела и иную картину.
С залитым кровью лицом Ярвен лежал на глиняной земле.
Он не двигался. Голова покоилась на низком плоском камне, а ноги вот в этих самых сапогах закованные в цепи. Он смотрел на меня с какой-то неподдельной нежностью и почему-то улыбался, а рядом с ним стоял палач с огромным топором в руках. Это была казнь...
Я снова моргнула и передернула плечами, отгоняя эту жуткую картину. В горле пересохло. С трудом сглотнув вязкий ком, ощутила такой холод в душе, что стало физически больно.
— Тагар! — зарычал генерал.
