Мой взгляд сместился на кухонную утварь в его руках.
«Повар» — быстро сообразила я.
— И зимой так же, орин, — мгновенно смекнув, что вот уж с ним ссориться точно не стоит, постаралась быть вежливой.
— Ладно на юге, там тепло, но здесь-то? — он нахмурился. — В мороз и босая?
Я закивала.
— Хм... — он почесал короткую бороду. — Я часто слышу, что жрицы женщин одиноких по дорогам собирают. Хорошее дело, а куда только потом их девают-то?
— Никуда, орин. Живут небольшими общинами у храмов. Кто-то становится послушницей, а затем и жрицей.
Кто-то остается в маленьких поселениях, ухаживает за пожилыми, растит детей: и своих, и чужих.
Он снова поскреб бородку. Взглянул на мальцов, задумчиво так, мне показалось, что даже с неким расчетом.
— Да, хорошее это дело, лера. Генерал тоже вон беспризорников собирает. Растут тут у нас, а как война закончится — по домам разберём. Эти вот двое — мои пострелята.
Не ожидая такого, я снова взглянула на мальчишек. Они широко улыбались, демонстрируя зубы. На носу веснушки, чубчики хоть и грязные, но видно, что рыженькие.
— Братья? — сообразила я.
— Ага, — космач закивал. — Братья. Нашли в сожженной деревне южнее отсюда. Женщин да девчонок отправили к вашим, с ними провизии вдоволь. Этим больше Тагар занимается, генерал осторожничает. Он вообще не любит, чтобы о нем лишнее знали. Скрытен до жути, — повар прищурился, хитро так. — Интересуют нас женщины в ваших общинах. Кого же не волнует, когда столько свободных. Как земли эти отчистим, так пойдем знакомиться. Вот для этого я пострелов себе и прибрал.
Встретится мне нужная женщина, а я уже с семьей. Готовый, так сказать!
Он рассмеялся. И вдруг я сообразила, что ошиблась.
— Вы не дракон, — просто его габариты смутили. — Вы... оборотень. Перевертыш!
— Ну да, дочь Яники, — мужчина закивал. — Я медведь. Нас здесь много, готовых да с семьей.
Покачав головой, я улыбнулась. Хороший мужик! Чувствуется, что добрый. Мальчишки переглянулись и принялись дальше тереть посуду ветошью...
... Отойдя от полевой кухни, я продолжила свой осмотр местности.
Пройдясь по северной границе лагеря, заприметила и трех женщин: две пожилые и Яська. Ясно. Прачки, значит. И, возможно, не только. Сама мысль, что эта корова греет постель Ярвену, взбесила до красных кругов перед глазами. Словно почувствовав на себе взгляд, она подняла голову и замерла. Все тот же испуг в глазах."
"Что-то сказав женщинам, эта приблудная корова подскочила и помчалась в сторону леса.
Это разозлило меня окончательно.
