— Он это заслужил, — Ксани на себя не походила. — Я не произносила слов клятвы. Я не соглашалась на союз с ним. Я не его!
Расслабив руку, выпустила рукоять ножа. Он упал на землю, но никто не обратил на это внимание. Я обернулась к подруге. Она нервно размазывала слезы по щекам, тщетно пытаясь взять себя в руки и вернуть уверенность. Но выходило у нее плохо.
Тагар сжимал и разжимал кулаки. Злился.
— Хочешь ей отомстить, лев, — уже спокойнее проговорила я, — так сделай это достойно. Или тебе нравятся смотреть, как плачет сломленная женщина?
— Я всего лишь хотел вернуть свое! — зарычал он, демонстрируя мне внушительные клыки.
— Твоего здесь нет! — гневно выдохнула я. — Так женщину не завоевывают, так обретают лютого врага!
— Она моя! — в его очах вспыхнул огонь.
Купол вокруг нас расширился, пламя неровно заплясало, поднимаясь выше.
Вот только меня это не пугало, очень уж хотелось сделать несколько шагов вперед и как отвесить этому заигравшемуся перевертышу оплеуху. Но я сдержалась.
— Ложь! — процедила, испепеляя его взглядом.
— Была бы твоя — не ходила бы со мной босая по дорогам. Не скулила бы от холода и голода. Не плясала бы за пару монет перед мужиками, демонстрируя ноги. Не охраняла бы обозы за кусок хлеба. Какая же она твоя? Мы свои собственные, воин. Ничейные. Нет у нас ничего и никого.
Он зло выдохнул и опустил голову.
— Развяжи ее сейчас же, Тагар, — продолжила я. — И больше не смей унижать. Ярвену горло я, может, и не перережу, а тебе легко. Только за то, что заставил ее плакать.
Ни голод, ни холод, ни смерти подруг, не смогли, а ты вот так легко.
— Отпусти ее, брат, — внезапно встал на мою сторону дракон, — в тебе говорит гнев, а он плохой советчик. Не совершай ошибок, о которых горько пожалеешь.
Поджав губы, оборотень нехотя потянулся и резким движением разрезал путы. Ксани не поднялась, лишь отползла подальше от перевертыша и притихла у огня, глядя на него не мигая. Выходит, не просто так она дергалась в палатке.
Есть там и тайна, и вина за ней есть.
..
Дождь наконец закончился. Тагар убрал свой огненный купол и бросил тяжелый взгляд на оборотницу.
— Нужно просушить твою одежду, — глухо произнес он. — Тебе придется ее снять.
— Нет! — выдохнула она.
— Ты простынешь, женщина.
— Это не твое дело, лев, — процедила она сквозь зубы и отвернулась.
— Мое! — рявкнул он и шумно втянул воздух через нос успокаиваясь.
Вот это темперамент! Ярвен с его вечно невозмутимым лицом заметно подрос в моих глазах.
