Когда она осеняет себя крестным знамением, я неожиданно хихикаю. — Почему?
— Это ложь и воровство, — возмущается она, выглядя совершенно потрясенной.
Уголки моего рта кривятся, когда я сокращаю расстояние между нами. Когда я подношу руку к ее лицу, она вздрагивает, и цвет ее лица становится бледным.
Не обращая внимания на ее сильную реакцию, я провожу пальцами по ее щеке, не сводя с нее глаз. Я наклоняюсь, и, когда она задерживает дыхание, из моей груди вырывается смешок.
— Это не кража, если я за все заплатил.
Я приказываю тебе оставить деньги, которые технически принадлежат мне.
Вместо слов она издает писк, покачивая головой вверх-вниз.
Подняв голову, я снова встречаюсь с ней взглядом. — Расслабься, Виттория. Я не собираюсь тебя убивать.
Воздух обволакивает ее губы, и, решив, что на сегодня с нее достаточно, я отстраняюсь и жестом указываю на внедорожник. — Залезай.
Как маленький олененок, она бросается к машине и спешит забраться внутрь.
Когда я сажусь рядом с ней, она практически прижимается к другой двери.
Я охреневаю от того, что получаю столько удовольствия от ее страха, но эта мысль не мешает моему рту кривиться в ухмылке.
Господи, я под кайфом от охоты на моего маленького олененка.
Глава 7
Тори
Когда внедорожник останавливается перед моим домом, я теряю сознание от страха и растерянности.
Я даже не могу заставить себя посмотреть на Анджело, чтобы сказать: — Спасибо вам за все.
Схватив пластиковый пакет, я быстро вылезаю из машины и закрываю дверь, а затем спешу по дорожке к крыльцу.
Отец, нам нужно поговорить.
Почему ты позволяешь этому человеку постоянно пересекаться со мной?
Я отпираю входную дверь и, войдя в дом, облегченно вздыхаю, услышав, как внедорожник отъезжает.
Наконец-то.
Я закрываю дверь и обязательно запираю ее снова, прежде чем пройти на кухню.
Не могу поверить в то, что произошло сегодня. Зачем Анджело возил меня по городу? Что ему нужно?
Такие люди, как он, ничего не делают, не ожидая чего-то взамен.
Я ставлю сумку на прилавок и распаковываю продукты.
Только тогда я вспоминаю о долларовых купюрах в своей сумочке и, вынув деньги, смотрю на них.
Несмотря на то что Анджело велел мне оставить деньги, я обязательно верну их отцу Паризи в воскресенье.
Приход может принять продукты как пожертвование от Анджело. Я объясню ситуацию отцу Паризи и попрошу его никому ни о чем не говорить.
Выдвинув стул у кухонного стола, я опускаюсь на него и издаю стон.
