Этот нежный жест приводит меня в замешательство, и, как бы я ни старалась бороться с ним, в моем сердце зарождается росток надежды.
Анджело как-то сказал мне, что не находит удовольствия в том, чтобы бить женщин. Может быть, он не причинит мне вреда. По крайней мере, не физически.
Мое внимание возвращается к церемонии, когда отец Паризи говорит: — Анджело и Виттория, пришли ли вы сюда, чтобы вступить в брак без принуждения, свободно и искренне?
Глаза Анджело смотрят на меня с интенсивностью инферно, когда он отвечает: — Да.
После ответа Анджело наступает тишина, и, когда я слишком долго не могу заговорить, отец Паризи прочищает горло, чтобы привлечь мое внимание.
Мои губы раздвигаются, и, когда последние лучи солнца исчезают за горизонтом, я шепчу: — Да.
Садовые фонари освещают двор, и если бы меня не заставляли выйти замуж за капо Коза Ностры, я бы улучила момент, чтобы полюбоваться тем, как волшебно все выглядит.
— Поскольку вы намерены вступить в завет Святого Брака, соедините ваши правые руки и заявите о своем согласии перед Богом и Его Церковью.
Анджело крепко сжимает мою правую руку, которую он уже держит, прежде чем сказать: — Я, Анджело Риццо, беру тебя, Виттория Романо, в законные жены, чтобы оберегать и хранить с этого дня, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас. Я буду любить и чтить тебя во все дни моей жизни.
Любить? Чтить? Этим словам нет места в Коза Ностре.
— Виттория, теперь твоя очередь, — шепчет отец Паризи.
Мой взгляд метается между священником и Анджело. — Что мне сказать?
Отец Паризи смотрит на меня с сочувствием. — Повторяй за мной.
Я делаю глубокий вдох, и мое сердцебиение замедляется, становясь похожим на шепот в груди, когда я повторяю слова, которые шепчет мне отец Паризи. — Я, Виттория Романо, беру тебя, Анджело Риццо, в законные мужья, чтобы иметь и беречь с этого дня, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии...— Я делаю паузу, чтобы сделать еще один вдох, и мой голос становится мягче, когда я продолжаю: — .
..пока смерть не разлучит нас.
Мой подбородок начинает дрожать, и, не в силах солгать, сказав, что буду любить этого человека, я шепчу: — Я буду чтить тебя все дни своей жизни.
Это единственное обещание, которое я могу дать прямо сейчас.
На мгновение наступает тишина, прежде чем отец Паризи произносит: — Что Бог сочетал, того никто не разлучит.
Нельзя ни спрятаться.
Ни убежать.
