Онлайн-библиотека книг
Филипп и Стефани
озадаченно наблюдают за мной, потому что знают, что я не из тех, кто теряет концентрацию или отвлекается.
Не тогда, когда речь идет о балете.
– Мне очень жаль. – Я глубоко вздыхаю. – Давай еще раз, пожалуйста."
"Я не верю, что не сломаюсь здесь и сейчас, если буду продолжать смотреть на него или представлять, как его пистолет направлен мне в голову. Поэтому я принимаю прибежище в том единственном, что доставляет мне радость, в танце.
Мои движения не так плавны, как мне хотелось бы, но заставить себя войти в это пространство невозможно.
Когда я была заперта в этом черном ящике, мне казалось, что я знаю, что такое страх. Там было темно и тесно, и я обмочилась.
Но это было далеко не то, что я испытываю сейчас. Страх превратился в высокого темноволосого незнакомца с ужасающими серыми глазами и смертоносным оружием.
Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на зрителей, как всегда, но это почти невозможно, когда я знаю, что он там, наблюдает, размышляет, выжидает, пока не решит наброситься на меня.
Я никогда не обращаю внимания на зрителей, потому что они мешают моему выступлению и моей интерпретации эмоций персонажа. Я смотрю на них только тогда, когда заканчиваю, и все будет кончено.
Сейчас все по-другому.
Теперь я чувствую, как его напряженные холодные глаза пронзают меня и заглядывают в мою голову. В каком-то смысле мне кажется, что все остальные исчезли, и он – единственное присутствие, которое я могу ощутить.
От этой мысли у меня мурашки бегут по коже, но ноги не дрожат. Я больше не теряю равновесия. Во всяком случае, я становлюсь единым целым с музыкой и, как сказала Стефани, позволяю Жизель взять надо мной верх. Я позволила ей быть наивной дурочкой, которая танцует в лесу.
Вместо того чтобы удерживать меня, эта мысль позволяет мне полностью отпустить. Я свободно падаю, как перышко, без костей и подвешенная к физической реальности моего тела.
Я стою на пуантах дольше, чем указано в хореографии, и даю свое выступление года. Я даже не знаю, что на меня нашло.
