Искушенные обманом

Неужели этот убийца/незнакомец/тот, кто угрожал и продолжает угрожать моей жизни, только что пригласил меня поужинать с ним?

Его лицо остается прежним, застывшим в том вечном спокойствии, которое позволено иметь только монахам.

– Ужин, что-нибудь такое, где люди едят и разговаривают.

– Я знаю, что такое ужин. Я просто... я просто не понимаю, какого черта ты спрашиваешь меня об этом.

– Я уже ответил на этот вопрос. Поговорить.

– О чем?

– Узнаешь, как только мы поужинаем.

– Разве мы не можем поговорить здесь?

– Нет.

Это одно-единственное слово, но оно настолько замкнуто, что я понимаю: он больше не отвечает на мои вопросы.

И все же я должна спросить.

– А что, если я не хочу?

– Как я уже сказал, твоя безопасность зависит от твоей способности выполнять приказы, Лия.

Я сглатываю от едва уловимой угрозы в его тоне. Его послание ясно. Если я не поужинаю с ним, он выполнит свою угрозу. Хуже того, он может даже закончить то, что начал неделю назад.

– Было бы проще отвезти тебя на недостроенную стройку или устроить засаду в твоем доме, но я предлагаю тебе поужинать в ресторане в окружении людей.

Разница между тем, чтобы получить травму и нет. Моя способность оставаться в живых и полная противоположность.

В то время как все во мне восстает против идеи пойти куда-нибудь с ним, мой инстинкт выживания рвется вперед.

Ужин определенно намного лучше, чем быть убитой в гараже и иметь все следы этого утром.

Кроме того, он пробудил во мне что-то раньше, просто сидя в зале.

Если мне придется это сделать, я могу также выяснить, почему такой человек, как он, опасный преступник, смог вызвать у меня такую реакцию.

– Мне нужно переодеться. – говорю я, тактично избегая его взгляда, не только из-за его интенсивности, но и потому, что он, кажется, всматривается в меня всякий раз, когда мы встречаемся глазами.

– Тогда переоденься.

– Тебе нужно выйти, чтобы я сделала это.

– И позволить тебе позвать на помощь или сбежать?

– Я не буду звать на помощь. Если бы это было возможно, я бы уже сделала это.

– Ты бы уже сделала это, – повторяет он, перекатывая слова на языке с греховным акцентом.

– Да, и я также не сбегу. Здесь только одна дверь.

– В ванной есть окно, через которое можно пролезть.

Господь. Он ведь уже обошел все это место, не так ли?

– Я не сбегу.