Искуситель

Внутренности сводит от предвкушения пополам с возбуждением, и я тяжело выдыхаю. Щелкаю пальцами, избавляясь от истекающего кровью тела Джейн, и оставляю ее квартиру нетронутой. Кто бы ни явился сюда после, они ничего не обнаружат, как бы ни старались.

А у меня на сегодняшний вечер большие планы. Может быть, Сильвию и впрямь стоит научить ползать на коленях.

Пока у нас еще есть время.

Мобильный телефон надрывается в сумочке уже пятую минуту подряд. Драйвовая ритмичная мелодия раз за разом повторяется – кажется, еще немного, и эту песню выучат наизусть даже соседи.

Только кто бы ни добивался моего внимания, сдаваться он не собирается. Проходит еще несколько минут, и по дому вновь разносится звонок. Да сколько можно? Закатив глаза, я босиком шагаю по просторной гостиной, хватаю сумочку с дивана и копаюсь в ней добрых секунд тридцать, прежде чем достать с самого дна телефон.

И надпись, что светится на дисплее, доверия не внушает.

Мы с матерью не общались лет пять, если не дольше, и я с удовольствием бы осталась верна традициям. В последний раз мы болтали по поводу отцовского завещания, в котором маму не просто не упомянули, – случись с отцом что, ни я, ни упомянутый в завещании Джерард Блейк, коллега папы, не имеем права перевести маме ни цента. А ведь когда-то она говорила, будто разошлась с папой миром.

Ага, как же. Я не верила в эти сказки даже будучи тринадцатилетней дурочкой, а уж теперь не поверила бы и подавно.

В те годы мать просто устала от отца и решила сбежать к родителям, зажечь с молодым любовником, а заодно выменять у отца виллу под Палермо на возможность жить со мной. Мама получила сразу все, о чем мечтала: просторный светлый дом на берегу моря, под боком у своих престарелых родителей, и свободу. Она бы повесилась, дойди дело до суда: присяжные единогласно бы проголосовали за необходимость оставить ребенка с матерью, а не с отцом.

Прежде чем взять трубку, я корчу такую недовольную гримасу, какой позавидовали бы даже мученики в Аду.

– Какими судьбами, мам? – спрашиваю я, крепко прижимая телефон к уху плечом.

Иду на кухню и включаю кофемашину – если не взбодриться, то дело обязательно дойдет до скандала. Впрочем, с матери станется ляпнуть что-нибудь такое, что без скандала говорить с ней попросту не получится.