Искуситель

Чего стоит демону вернуться в Ад? Не больше одного щелчка когтистыми пальцами.

В ту ночь он был сам на себя не похож: настолько мрачным и тяжелым казался его взгляд, теплыми и мягкими – прикосновения, отчаянными – движения. Я вовсе не врала отцу, когда говорила, будто Мертаэль ведет себя странно. И только сейчас, сидя в одном из кабинетов в центральном полицейском участке Нью-Йорка, я понимаю, что в этом есть и моя вина.

Чего я хочу от него добиться? Признания? Искренней любви? Любой на моем месте сказал бы, что демоны на любовь не способны.

Точно как и заявил Мертаэль однажды, но поверить этому я так и не сумела. Слишком говорящим был его взгляд, слишком опрометчивыми – поступки.

Не способный на любовь демон не стал бы рисковать положением ради девушки, связанной с ним контрактом. Он уничтожил бы меня на месте, и дело с концом, отобедал бы моей душой и вернулся в Ад как ни в чем не бывало. Мертаэль же остался рядом, пусть все такой же заносчивый и колючий, как ощетинившийся дикобраз, но такой горячий и нежный.

Никогда не забуду его глубокий, понимающий взгляд, когда я принесла ему кофе в последний раз.

Что на него нашло, интересно? Казалось, ему было больно и тяжело, хотелось то ли заключить меня в объятия, то ли оттолкнуть в сторону и никогда больше не видеть. Что значит для демона любовь? Пытку, страдание, сквозь которые нужно пройти, чтобы смириться с чувствами? Или демонов в Аду наказывают за проявление эмоций?

До чего же мало я обо всем этом знаю. И Мертаэль наверняка никогда ничего не расскажет.

Что будет с нами теперь? Я задумчиво покусываю нижнюю губу, не глядя помешиваю противно-кислый кофе в пластиковом стаканчике, какой мне принесли минут десять назад. Неважно, зачем детектив Блумфилд вызвал меня в полицейский участок, – отец уже позвонил, сказал, что семейный адвокат будет в течение часа-двух.

Детективу нечего мне предъявить.

Вы обвиняетесь в применении черной магии и вызове демона из преисподней, за свои действия будете отвечать перед судом божьим.

Перед глазами встает абсурдная картина: я стою в Соборе Святого Патрика перед исповедальней, где меня отчитывает святой отец – тот самый, с которым я столкнулась в прошлый раз. Зачитывает мне права грешницы перед ликом Господа и с ног до головы обливает святой водой.

Как же! Реальность в десятки раз абсурднее, только детективу Блумфилду этого не понять. У него на руках лишь несколько не связанных друг с другом исчезновений и ни единой улики.