Искуситель

Взгляд демона, которому пришлось наступить на горло собственным чувствам, чтобы исполнить мое желание.

Но ответить я не могу. Зато все еще вижу блестящие на его глазах слезы.

Боже мой, неужели демоны тоже плачут? И все это из-за меня?

Будет ли ему больно, когда он поглотит мою душу? Будет ли он скучать по мне в Аду? Я до последнего держу глаза открытыми, но мир расплывается и темнеет – впереди виднеются лишь две ярко-красные точки. Нет, мне хочется остаться еще ненадолго. Почувствовать, каково это – быть по-настоящему любимой, хотя бы немного.

Несколько минут.

Демоны приходят на Землю, чтобы исполнить сокровенное желание человека, с которым заключили контракт, и насладиться вкусом и энергией его души. Что я для Мертаэля теперь? Всего лишь очередная жертва?

Нет. Я навсегда запомню боль, что отразилась в его взгляде. Для него я – убийца первого и единственного светлого чувства за последние полторы тысячи лет. Он для меня – единственный, кто был мне по-настоящему нужен.

Единственный, кто не отказался от меня, несмотря ни на что.

Чернота впереди поблескивает ярко-красными вспышками, когда я окончательно проваливаюсь в небытие.

Ад прогнил. И уже несколько сотен лет демоны не рыскают по пыльным закоулкам разрушенных, осыпавшихся улиц в поисках контрактов. Лишенные интереса к жизни, они умирают от скуки и ждут своего часа – ждут, когда их извращенная сущность наконец сдастся под напором проступающей все ярче добродетели. Но годы идут, а ничего не происходит.

Демоны задыхаются в собственных грехах и лениво перекидываются в кости, если им хватает сил.

Ничего не изменилось. Я открываю глаза посреди просторного помещения – пыльного подвала, обставленного подобием мебели, вырезанной из грубого камня, – и тяжело вздыхаю. Оглядываюсь вокруг, но не замечаю ни знакомого сияния человеческой души, ни кого-либо из братьев и сестер. Стою здесь совсем один и пялюсь на собственные руки – отчего-то все такие же бледные и когтистые, – на потертые джинсы, блестящую массивную пряжку ремня и кожаную куртку.

Дурацкий образ, подаренный мне Сильвией Хейли, так и остался со мной, хотя должен был исчезнуть вместе с комнатой в полицейском участке, отдаленным голосом детектива и самой Сильвией.

Одно воспоминание о ней обжигает сознание.

Я поднимаю взгляд к потолку, но замечаю лишь пыль и старую паутину, отпечатки чьих-то рук, оставленных здесь годы, а то и столетия назад.