Искуситель

Она впивается ногтями в мои ладони, будто надеется, что мне будет хоть немного больно. Когда-нибудь я отплачу ей тем же – в ту же секунду, когда мы выйдем из душного, пропахшего алкоголем, табаком и потом клуба и я снова приму истинный облик. Нынешний истинный облик. Я не помню, как выглядел на самом деле, – так уж сложилось, что в Аду зеркал не водится, а каждое путешествие в мир смертных вынуждает меня снова и снова привыкать к собственной внешности.

Инкуб, трикстер, перевертыш, лжец – кем только меня ни нарекали дома.

Да и не только дома. Уж сколько раз я слышал от недовольных смертных, что поступаю нечестно. Им всегда хочется пожить чуть дольше, сколько бы желаний я ни исполнил. Ведь это так просто – поддаться соблазну и почувствовать себя всемогущим, забыть, что эта сила на самом деле принадлежит не кому-нибудь, а демону. Где они видели демонов, играющих по правилам? Идиоты.

Правила придуманы для дураков и тех, кому кажется, будто мир подчиняется каким-то закономерностям: зависит от их мыслей, образа жизни или даже желаний.

Для наивных, которые еще верят, будто после смерти попадут на Небеса. Небеса пали много веков назад, и никакой всемогущий Господь давно уже не присматривает за смертными, а Ад ни на йоту не напоминает геенну огненную, какую рисует каждый второй в своих примитивных фантазиях. Но я предпочитаю не разочаровывать людей раньше времени – гораздо приятнее наблюдать, как искажаются от разочарования и непонимания их лица, когда я когтями вцепляюсь в их маленькие и яркие, как рождественские украшения, душонки.

Выдержанные как следует души смертных – лучшее, что мне доводилось пробовать в своей непозволительно долгой жизни. Но их противоречивые и яркие эмоции ничуть не хуже. И я предпочитаю брать от жизни все.

– Нет, детка. Это желание на сокровенное не тянет.

Однако на несколько мгновений я все-таки умолкаю. Оглядываюсь по сторонам в поисках высокого брюнета с зачесанными назад волосами и неуклюжей, до сих пор с трудом стоящей на каблуках дурнушки в таком же черном платье, как у Сильвии.

О, если бы можно было выдать Сильвии звезду за самое идиотское выражение лица, я сделал бы это еще в начале вечера – в тот же миг, когда ее перекосило при взгляде на Джейн Морган.

Отвечать мне без слов она так и не научилась. Мы кружимся в танце, прижимаясь друг к другу все крепче, и в один момент в голове Сильвии наконец устанавливается тишина. Злость уступает место желанию и легкому влечению.