Искуситель

Самой-то не стыдно? Понимаешь хоть, что творишь?

– Как насчет того, что Дерек сегодня не пришел? Сама веришь, что он решил остаться в стороне? И не говори, будто он – ходячая машина по восхвалению самого себя – решил вдруг уступить тебе. Дурочке Сильвии! Я же говорила, что тебе лучше бы отдать демона мне. У тебя и так все было – ты могла с тем же успехом поплакаться папочке и стать кем угодно, хоть ректором сразу после выпуска. Так ты никому не навредила бы.

Нахмурив брови, я украдкой осматриваюсь: коридор пуст, никто не спешит выглянуть из-за дверей и проверить, отчего стоит такой шум.

Тем лучше.

– А сама-то? Только и делаешь, что пытаешься мне жизнь испортить. Сначала игла, потом помада, теперь клок волос с кровью. Я не идиотка, Джейн. Если ты пытаешься наслать на меня какое-нибудь проклятие, то ничего не выйдет. Об этом я позаботилась в первую очередь.

Блефую, конечно. Мер никогда не делился со мной тонкостями магии – ни своей, ни чужой. Стоит только задать пару лишних вопросов, как он сразу же делает вид, будто не слышит.

Или отвлекает меня так легко, что потом я чувствую себя обманутой пятилетней девчонкой, которую поманили конфеткой и затащили в больницу вместо парка аттракционов. Но Джейн-то об этом знать не обязательно. Пусть думает, что я способна на все.

Кое-что я уж точно умею: строить из себя героиню, когда все внутри от страха трясется. Спасибо матери, что научила хоть чему-то. Главное – правильно себя подать, так ведь?

– Не сходи с ума, Хейли, – откровенно смеется Джейн.

 – Понятия не имею, что за чушь ты несешь.

Чтоб ты подавилась магическими штучками, Джейн Морган.

– Я все равно узнаю, – улыбаюсь я натянуто и мрачно. – И раз уж ты поперлась за мной, запомни одну вещь: то, что ты написала пару слов на бумажке и зажгла свечи, ничего не значит. Мер не стал бы с тобой сотрудничать, даже если бы ты предложила ему десяток душ. Его не интересуют надменные сучки в растянутых шмотках.

А уж такие подлые и гнилые, как ты, – и подавно.

Не нравится, не так ли? На лице Джейн отражается мрачное злорадство, но быстро сменяется недовольством. Ноздри ее раздуваются, брови сходятся к переносице, и она становится похожа на мелкого недовольного воробья. Без каблуков она лишь чуть выше меня, а в безвкусном свитере и с небрежно собранными в хвост волосами напоминает взъерошенную птицу, которой только в лужах и купаться.