Искусное соблазнение

Добрая половина нашей семьи уже на пути в Бриджпорт. К тому времени, как мы вернемся в Лондон, Джеймс с Джорджи и Джек тоже отплывут в Америку.

– Жаль, что плавание всегда тянется так долго, – горестно простонала Эми, уткнувшись лицом в широкую грудь мужа. – Хотела бы я поскорее перенестись через океан.

Уоррен добродушно рассмеялся:

– Ну, это вряд ли возможно, а для путешествия по морю нет ничего быстрее корабля, тем более что мы больше не возим с собой тяжелые пушки…

– Зато у нас полный трюм груза, который тянет нас ко дну, – перебила его Эми.

– Разумеется, мы везем груз, торговля – мой промысел. Но, несмотря на полный трюм, корабль летит как стрела. Еще неделя, самое большее – восемь дней, и мы прибудем в Бриджпорт.

– Если ветер не переменится, – пробормотала Эми.

– Само собой. Но ты ведь знаешь: что бы ни означало твое предчувствие, ты можешь отвести беду, ослабить удар судьбы. Так сделай это прямо сейчас. Пообещай, что все обойдется, и пусть это принесет тебе облегчение, дорогая.

Давай заключим пари. Ты ведь всегда выигрываешь, это всем известно.

Подняв глаза на мужа, Эми благодарно улыбнулась ему за напоминание.

– Бьюсь об заклад, не случится ничего такого, с чем не смогла бы справиться моя семья.

– Ты не боишься, что выразилась слишком туманно?

– Вовсе не туманно. Я имела в виду всю свою и твою родню, всех мужчин, женщин и детей.

Глава 5

Камера была одной из многих, но остальные пока пустовали. Находилась она не в тюрьме, хотя заключенным могло показаться, будто их держат именно там.

В подземелье не было окон, и узники оставались бы в полной темноте, если б не единственный тусклый фонарь, горевший и днем и ночью. Свет предназначался не арестантам, а стражникам.

Здание таможни построили в конце прошлого столетия, когда британская корона с особым рвением охраняла свои прибрежные воды на юге, в особенности близ Корнуолла. Поначалу таможня занимала лишь пристань с пакгаузом да бараки на полпути между Дорсетом и Девонширом, но с годами расширилась, обросла торговыми лавками, конюшнями и постоялыми дворами.

Однако основным занятием таможенников по-прежнему оставалась поимка контрабандистов, с которыми обходились крайне сурово. Высылали в колонии или отправляли на виселицу. Участь несчастных решал суд, вернее – жалкое его подобие."

"Нейтан Тремейн не раз подумывал о том, что ему следовало родиться в прошлом веке, до того как таможенники умножились числом, обретя небывалую власть.