Искусственный маг. Том 2

Но зачем насылать такое видение на них? Какой интерес могут представлять обычные люди в глазах ОСЛ? А вот дочка императора, да еще с которой у меня сложились очень… теплые отношения — уже другое дело. И мы ведь не скрывались. От кого в Школе такое можно скрыть? А агенты ОСЛ могли о наших отношениях с Олей узнать. Тогда все встает на свои места. Спровоцировать Олю на эмоции. Заставить действовать необдуманно, чтобы она совершила ошибку. Да ту же, что и я к примеру! Чтобы осталась на время без должной охраны.

И вуаля — новый, не менее, а то и более ценный пленник у ОСЛ в кармане.

«Надо этому помешать! Любым способом!»

Разработанный мной протокол «Призрак» мог лишь отсечь вложенные образы, а не изменить их. К тому же я не знал, в какой момент мои похитители закончат тесты и перейдут от испытаний на своих людях к проверке в настоящем деле. А значит, если я не хочу раньше времени выдать свои возможности, придется учитывать, что навеянные образы Оля увидит.

Мне остается лишь надеяться на то, что она еще и услышит мой голос, когда во время «трансляции» я начну ей объяснять сложившуюся ситуацию.

В следующие тесты я уже не покидал разум людей, а смотрел все созданные «видео» до конца. И смонтированный «видеоряд» о том, как меня пытают, как я кричу о помощи, как зову Олю, лишь убедил меня в правильности моих предположений.

Когда тесты закончились, я вздохнул свободно.

Даже жажда с голодом словно отступили. К ним на смену пришло безразличие и тоска. А затем их сменил лихорадочный сон, не принесший былого облегчения. Я вновь и вновь переживал те сцены, что видел в разуме чужих людей, но уже словно наяву. Как будто похитители все-таки смогли каким-то образом воплотить свои фантазии в жизнь.

Проснулся я рывком от сообщения Навигатора:

В этот раз я оказался в совершенно незнакомом мне разуме.

Он кардинально отличался от всего, что я видел раньше. По «комнате» плавали туманные полосы. «Окон-глаз» из-за них было видно с трудом. Иногда та или иная полоса тумана меняла свой цвет. Молочный туман мог стать ослепительно белым, или наоборот — антрацитово-черным. И чем насыщеннее был цвет, тем сильнее в нем проявлялись очертания какого-то лица, иногда предмета, а один раз — даже события.