Девушка так и не вышла замуж, отклоняя все предложения.
И вот теперь настала моя очередь и появилась маленькая храбрая канарейка, лишившая меня покоя. Мне следовало рассказать ей о своих чувствах. Конечно, оставалась вероятность, что такое откровение лишь спугнет ее, и я не мог винить Данику за недоверие. Андрес Вильде сломал эту девушку и заслуживал отдельного котла за свои грехи, костер под которым я намеревался разжечь собственными руками. Однажды так и случится, независимо от того, захочет моя нынешняя супруга со мной остаться или же нет.
Чтобы набраться сил и решиться, мне потребовалась вся ночь. Я взвешивал плюсы и минусы. Сначала убеждал себя в том, что ее лучше не торопить, лучше молчать и просто находиться рядом, поддерживая и оберегая. А потом осознал, что желаю открыть перед ней душу. Не мог понять, как будет лучше, и к моменту, как солнце поднялось над горизонтом, лишь сильнее запутался. Но все же пришел к выводу, что Даника имеет право знать.
Направляясь в нашу общую комнату, чтобы освежиться, едва переставлял ноги.
Никогда в жизни не чувствовал себя таким трусом. Я мог выдержать еще с десяток ударов плетью, но отчаянно страшился ответа, который могла дать только моя канарейка."
"Наверное, было бы разумнее тихо приблизиться пока девушка спит и просто взглянуть на метку. Но я не стал. Это казалось бесчестным. Ее чувства были как на ладони… в прямом смысле этого слова, но они все еще принадлежали ей. Поэтому я не спешил выяснять правду самостоятельно, предпочитая настоять на искреннем разговоре.
Так и появилась идея отправить слуг на выходной и провести время с Даникой наедине.
И вот теперь мы оказались на кухне горного дома, в котором, кроме нас, не было ни одной живой души. Я заведомо послал Ристу и Асту в свое личное жилище, в которое не допускалась знать, чтобы они подготовили для Даники все необходимое, ведь я фактически украл собственную жену, насильно утаскивая ее туда, куда даже не все кони идут добровольно.
– Итак, с чего начнем? – заведя руки за спину, спросила девушка, одетая в простое розовое платье, заботливо выбранное близняшками.
– Ты мне скажи. Разве я учился печь хлеб? Под моей ответственностью мясо, – улыбался я словно дурак, чувствуя безумное волнение, которое старательно пытался скрыть.
“Когда лучше признаться? Сейчас? Потом? – задавался вопросом. – Нет, нужно сначала позволить ей позавтракать! Держи себя в руках и не спеши!”
– Ладно. А где мы возьмем продукты? – с вызовом в голосе произнесла моя канарейка.
