И, кажется, я знала кто…
Несмотря на чудовищную усталость, не позволяла себе сдаваться, хоть и мало представляла, чем в данной ситуации может помочь Самайн.
К горлу подступал слезливый ком, но я не оставляла себе даже шанса расклеиться. “В этот раз все будет по-другому! Я сильная! – повторяла словно мантру. – Справлюсь! Я должна… Кассиан… Ради Кассиана… Ради нас…”
– Даника, ну куда же ты так бежишь, – раздалось эхо во мраке. – Разве не рада меня видеть? Мужа нет… Я думал, ты обрадуешься теплу настоящего мужчины… Или привыкла раздвигать ноги перед чудовищем?
– Кто еще из вас чудовище?! – зашипела я, выскакивая в коридор, двери в котором были распахнуты, а два стражника лежали на полу.
Даже в спешке от меня не укрылась бледность их кожи и слишком явная синева губ.
– Боги… – захлебнулась воздухом, на миг замедляясь.
Им нужна была помощь… если эти мужчины еще живы…
И все же мне пришлось заставить себя двигаться дальше. Ведь если я сейчас умру, то все на этом и закончится.
Высокие резные двери с изображением жутковатых чудовищ были совсем близко, и к моменту, как я коснулась обжигающе холодной ручки, со всей силы потянув за нее, Андрес вышел с лестницы.
Он не спешил, словно знал, что мы здесь одни и мне не спрятаться. Впрочем, если Самайн не поможет, я действительно могла оказаться в ловушке.
– Беги-беги, сладкая… Мне нравится эта игра, – эхо голоса лорда разнеслось по коридору.
Со всей силы потянула за ручку двери. Она довольно легко поддалась, и я заскочила в храм, стены в которым словно были сделаны из черного оникса.
Сначала это место меня пугало. В день свадьбы я дрожала, словно отправлялась на казнь, но теперь все изменилось.
Тихий непонятно откуда взявшийся ветерок, напоминающее дыхание, окутал теплой волной.
– Ближе, хозяйка севера, – вкрадчиво прошептал Самайн. – Ну же, ты меня боишься?"
"– Нет! – часто дыша, и, чувствуя, как ночнушка от пота прилипла к телу, стремительно зашагала к статуе, и в этот момент в храм вошел тот, кого я так долго считала дьяволом.
Но Кассиан показал, что Андрес Вильде лишь жалкий трусливый пес на побегушках у своего хозяина.
– И куда теперь побежишь? – засмеялся мужчина. – Или будешь прятаться за этой никчемной статуей?
На губах человека, испортившего мою жизнь, растянулась знакомая маниакальная улыбка. Я уже видела ее в день, когда он лишил жизни меня и нашего ребенка.
– Даника-Даника, любовь моя, – насмехаясь, произнес Андрес в ту ночь, прежде чем столкнуть меня с лестницы.
