Во всем доме захлопали двери, загомонили голоса. Да, дела! Сейчас, я думаю, половина жильцов сразу милицейский наряд сюда вызывает.
Вот теперь мне точно пора отсюда, черт возьми, несолоно хлебавши. С милицией я никаких дел иметь не собираюсь.
Снаружи снова послышался приближающийся звук автомобильного двигателя.
Менты?
Нет, слишком рано, они только минут через пять будут.
Машина, в которой приехал сюда отряд спецназа?
Тоже нет. Чего ей возвращаться? Да и двигатель другой у нее, по-другому шумит — ведь грузовая была машина, а тут подъехала легковая.
Снизу, из подвала, слышалась грубая ругань, топот армейских сапог и характерное бряцанье оружия и амуниции — бойцы уже не скрывались, маскироваться им теперь нет нужды.
Машина остановилась у подъезда. Я распахнула дверь и выскочила наружу — все, больше ждать нельзя, уходить надо, сейчас менты тут будут. А так как дожидаться их мне не стоит, то я дворами, дворами — и домой…
То, что я увидела, оказавшись у подъезда, сразу же изменило все мои планы насчет «дворами, дворами — и домой».
Никаких домой! На нынешнюю ночь мне еще найдется работенка — подъехавшая машина оказалась шикарной иномаркой — «Вольво», если не ошибаюсь, — а человек, который садился на заднее сиденье, — был «пахан». Очевидно, указав спецназовцам место их работы, он вышел к подъезду дожидаться машины, которая должна была приехать за ним.
Дождался.
Очевидно, далеко живет, пешком не дойдешь… Ну, ничего, вот сейчас и узнаем, где именно «пахан» проживает. На этот раз сама к нему в гости напрошусь.
Я вытащила из-за голенища ботинка нож поджаренного спецназовца. В то же мгновение обернулся и «пахан», услышав, наверное, стук открываемой мною двери. Нижняя челюсть его дернулась вниз, он широко раскрыл глаза — удивился. Узнал меня.
Не давая ему опомниться, я бросилась ему на шею. Он коротко вскрикнул, видимо, от изумления, вот уж чего «пахан» не ожидал, так не ожидал!
— Куда же ты, дорогой, уезжаешь? И без меня? — весело закричала я, чтобы услышал его шофер.
— И не стыдно тебе?
«Пахану», видимо, стыдно не было — тело его напряглось, он сжал кулаки. Я поняла, что еще мгновение — и он ударит меня…
— Можно подумать, ты не рад меня видеть, — сладко и все так же громко проворковала я, приставляя к его сонной артерии лезвие ножа. — Ты же не прогонишь меня? Нет? Не прогонишь. — Я чуть надавила на нож, чтобы он немного порезал кожу.
— Н-нет, — выговорил, содрогнувшись от пореза, «пахан», — не прогоню.
