Искусство притворства

Он спас ей жизнь…

— Ты с ума сошла?! Что ты хотела сделать, черт возьми?

— Во всяком случае, не броситься со скалы, как вы подумали! Кроме всего прочего, моя жизнь не застрахована. Поэтому у меня нет никаких оснований покончить с собой.

— Хочешь сказать, ты не собиралась разыгрывать драму, заявив, что тебе лучше умереть, чем быть опозоренной? — с насмешкой произнес он. — Ну и правильно, потому что ты понапрасну бы потратила время, так как уже опозорила себя, задолжав мне деньги.

— Я только хотела полюбоваться пейзажем, — оправдывалась Лиззи.

 — Я не знала, что это опасно. Здесь нет никаких предупреждающих знаков.

— А здесь их и не должно быть! Это частная собственность. Эта земля принадлежит мне, ее могу использовать только я, и только я могу наслаждаться ею.

Лиззи все еще была в руках Илиоса, и тяжелое мужское тело придавливало ее к земле…

Она никогда не испытывала такие чувства. Вся ее жизнь, все ее мысли были посвящены только семье. И теперь, ощутив влечение к этому мужчине, Лиззи пришла в ужас.

Она попыталась подавить в себе это чувство, но ей это не удалось. Оно было слишком сильным, слишком настойчивым, слишком властно заявляло о себе…

Илиос ощутил, как маленькое сердце бьется под его рукой, словно пойманная птица, отчаянно рвущаяся на свободу. Но эта женщина — как и эта земля, а также все, что находилось на ней, — принадлежала ему.

Непроизвольно его рука слегка сжала ее грудь, а большой палец прикоснулся к мягкому вначале, но мгновенно напрягшемуся соску.

Затем он сжал ее грудь, погладил сосок, а другая рука крепче прижала женщину к себе. Одной ногой он раздвинул ее обтянутые джинсами бедра.

Весь мир — тот мир, который, казалось, она знала, — словно сошел с ума. Ее тело загорелось огнем, будто в лихорадке. Ее груди — сразу обе, а не только та, которую он ласкал, — томительно жаждали наслаждения. А ощущение мужского бедра между ее ног пробуждало желание прижаться к нему, а затем раскрыться для него.

Этот мужчина был… Этот мужчина был ее врагом!

Лиззи резко оттолкнула его, и Илиос сразу же ее отпустил.

Он злился — на себя, за недопустимое, и непостижимое желание, — и на нее, за то, что она вызвала его.

— Ты не имел права так поступать! — с яростью заявила Лиззи.

— Твое тело говорило совсем другое… — возразил он.

Конечно, он понял, что она чувствовала. Лицо Лиззи покраснело как маков цвет. Она, конечно, не позволила бы ему овладеть ею целиком. Не допустила бы этого.